"Моридун" Артбук - Владислав Артурович Кузнецов

Вступление

Глава 1

ХОЛМОВАЯ

— Куда путь держишь, славная соседка?

— В город. Куда же ещё?

Реальная история, самая поздняя античность встречается отчасти с собственными мифами, отчасти с высоким фэнтэзи.

Валентия, цивитат Деметов (нынешние Уэльс, Кармартеншир): на дороге в Моридун (ныне Кармартен) местный помещик Кейр нежданно-негаданно встречает, а точней, догоняет холмовую сиду, которая представляется жутким и великим именем — Немайн. Скоро сида сядет в повозку и он подбросит её до города.

Дорога — настоящая римская, Домицианова Золотая. Да, вот такая неширокая.

Повозка — лёгкая почтовая двуколка, характерная для cursus publicus

Лошади — крупные, по причине торговли с римской Африкой в них есть кровь берберских коней, и, ещё со второго века, сарматских лошадей. Но это — почтовые упряжные, обычный местный пони гораздо мельче.

Упряжь — ещё классическая античная, оплечья, а не жёсткий хомут, хотя тот уже известен и понемногу внедряется.

Одежда Кейра — «паннонская» шапка из сукна (но, могли делать и из короткого меха или барашка), какую римские солдаты носили, чтобы выработать привычку к ношению шлема, она показывает, что он из наследственных военных. Заколотый фибулой плащ с капюшоном — тоже элемент военного костюма, но охотно носился гражданскими всех сословий.

На сиде титановая (мифрил!) кольчуга, сапоги с каблуками (уже известны у тюрок, но для местных жителей — экзотика), из ворота кольчуги выглядывает шёлковый шарф (дорогой!), а на шее виден золотой, с небольшим рубином, крестик (с реального нательного крестика 7 века) — и богатая, и крещёная.

Головного убора нет, но местный обычай как раз такое не просто позволяет — приветствует, правда, для женщин воинского сословия. Ну а на сиде кольчуга, так что её с непристойной девкой не перепутать, да и имя. Немайн, всё—таки, богиня войны. Ирландская — так Дивед наполовину населён десси, потомками ирландцев—федератов.

Сида между тем дёрнула ушами — сразу видно: недовольна! Поправила на плече лямки мешка и направилась в город по своим непостижимым делам. Кейр вздохнул и занялся своими. В любом случае, у него теперь есть история! Да не такая, которую не грех разок рассказать у огонька, а такая какую внуки да правнуки выклянчивать будут, да по три раза на вечер. Зная наизусть. С другой стороны… «Вёз Немайн» — звучит как начало либо великой истории, либо предсмертной исповеди.

Рабочий набросок иллюстрации

Глава 2

ДИСПУТ. МАНСИО

— Стой, демоница ушастая!

Голосом брата Марка можно было гвозди забивать — и демоница, правда, встала. Повернулась. Теперь уши стали видны очень хорошо — острые треугольники, торчащие вбок. Звериные? Но у кого из зверей уши лысые? И всё-таки это, наверное, возможно создать человеку — не клеить, не красить, но резать и сшивать живую плоть, делать из творения Божия уродство. Зато глаза… Серые блюдца с чуть красноватой усталой каёмкой. За ними оказалось легко рассмотреть ум, волю, злость, решимость. Душу? А есть ли у «явления» душа?

Зверям — не положена.

— Ты мне?

Храм — романо-британский языческий храм императорского культа, перестроенный в христианскую церковь. Хорошо видны колонны, промежутки между которыми закрыли кладкой. Перед лестницей алтарные камни, которые теперь превратились из предметов культа в памятники императорам, которым были посвящены. В седьмом веке памятники языческим императорам ещё спокойно стояли по всей империи, лишь бы снаружи, а не под крышей.

На клириках — характерные для облачений того времени плащи-пенулы. Именно этот вид одежды официально заменил тогу и стал символом римскости. Пенулу надевали на гражданские церемонии, она стала одеждой сенаторов и церковного клира. Позднее пенула видоизменяясь сохраняется в священническом облачении.

Город встретил Немайн настороженно — где это видано, чтобы ушастые холмовые сиды запросто по улицам ходили? Церковь вон, и вовсе навязала дискуссию, но закончилось все неплохо: у Немайн появились новые хорошие знакомые. Нашлась и хорошая комната в местном мансио — почтовой станции.

В отсутствие посторонних глаз улыбка истаяла.

— Занятный выдался денёк, — сообщила сида сама себе. — А ещё более интересно, как там остальные обретаются…

Наброски:

Глава 3

ВЗОРВАВШАЯСЯ РАКЕТА

В бездонной чёрной пустоте стояли четверо. Большеголовая и большеглазая невысокая девушка с треугольными ушами, торчащими из-под огненно-рыжей гривы волос растерянно пялится в эту самую пустоту — на неумолимо удаляющийся в бездну арбалет. Уши нервно подрагивают. Остальные смотрят друг на друга, один поднимает глаза в поисках источника света, освещающего всех четверых и улетающий самострел.

Ролевая партия — почти классические четверо. Маг-аасимар, Вор-полурослик, Воин-полуорк, Жрица-эльфийка. Те, кому Сущности предложили попробовать себя не в игре, а в настоящем прошлом. Один отказался. Остальные — не смогли договориться уже друг с другом, и Жрица отправилась в выбранный ею седьмой век одна.

И — в одежде и с пожитками своей ролевой героини, зато с собственной памятью — конструктора атомных двигателей из двадцать первого века, которая, увы, при очередной аварии получила слишком большую дозу излучения. Чем доживать в своём мире, она предпочла жить в прошлом… А заодно и исправить его так, чтобы жить в нём было и удобно, и правильно.

Набросок: обратите внимание, что у полурослика тут ещё нет усов и бородки

Глава 4

ЖРИЦА

Пальцы ловко ухватили и вытащили из упаковки-колбаски жёлтую монетку, знакомо весомую — и совершенно непривычно лежащую на узкой эльфийской ладошке. Снова всплыло понимание: римский золотой, номисма, она же солид. Новенький, только с монетного двора. Безыскусный портрет анфас безбородого человека в венце с крестом на верхушке, и плаще с заколкой. Латинские буквы: CONSTANTINUS. На обороте, конечно, крест и надпись: «Господи, спаси римлян». Гурта нет, изображение выбито не точно посреди кругляха, такой незаметно обрезать или обточить — проще простого, если забыть, что при поимке за такие дела… Вспомнилось было что-то о свирепых казнях, вроде вливания в глотку расплавленного металла — и тут же всплыло короткое, чеканное: «Подделывающие монеты подлежат отсечению руки». Пока Жрица осознавала, что только что думала на классической латыни, как на родном языке, большой палец её правой руки чиркнул по монете ногтем, словно проверяя её на твёрдость, но провёл точно по глазам изображённого на золотом Константинуса. Чем-то ей император показался не мил.

А вообще играть за эльфийку и быть эльфийкой — оказались разные вещи, из-за другого восприятия не всегда получалось день от ночи отличить.

Да и вот эта нелюбовь к мальчишке-императору — она же неспроста?

Тем не менее — разобрала доставшееся от ролевой игры «наследство», поудивлялась выбору Сущностей для иных вещей — не всегда было легко подобрать замену волшебным артефактам для неволшебного мира.

Вот анахронизмами Сущности не стеснялись — пока те вписывались в знакомые местным жителям образы. Кольчуга — удивительно лёгкая, но кольчуга. Шлем-бургиньот — немного необычный, но вполне в римской традиции.

Золотые — в стандартных