Сыночек в подарок, или Станьте моим мужем, босс! - Алекса Гранд

Марк

— Марк Алексеевич, станьте моим мужем! Пожалуйста.

Рубит с порога Аня, мой администратор, и нервно теребит воротник белоснежной рубашки.

У меня же от ее нелепой просьбы челюсть едва не пикирует на пол, и кофе чуть не идет носом.

Я обжигаюсь горячим американо, который девушка только что принесла. И пялюсь в треугольный вырез ее блузки вместо того, чтобы поднять глаза чуть выше и отчитать сотрудницу за фамильярность.

— Что-о-о?

Переспрашиваю жестко, возвращая себе дар речи, и силюсь понять, что в наших деловых отношениях пошло не так.

— Ничего. Забудьте!

Анечка отмирает от моего громкого окрика и круто разворачивается на своих десятисантиметровых шпильках. Сбегает, как будто в кресле вместо меня сидит огнедышащий дракон, и хлопает дверью.

Оставляя меня наедине с хаосом мыслей.

— Славина, стой!

Рычу я запоздало и тру двумя пальцами переносицу.

Аня, в отличие от трех предыдущих администраторов, которых я без сожаления уволил, ни разу не была замечена в охоте за моим сердцем и состоянием.

Так что не помешало бы выяснить, что заставило ее так резко сменить курс.

Думаю о возможных причинах, поднимаясь из-за стола, и иду искать удивившую меня помощницу.

— А это еще что за филиал детского сада?

Обращаюсь к затылку Славиной, натыкаясь на сидящего на диванчике в приемной парнишку и стоящий рядом чемодан на колесиках, и окончательно перестаю что-либо понимать.

— Мне вообще-то скоро восемь. Я в школе учусь.

Обиженно уточняет мальчишка с огромными серо-голубыми глазами и крепко прижимает к себе щенка золотистого ретривера, как будто я могу его отобрать.

— Твой пацан? — спрашиваю у переминающейся с ноги на ногу Ани и втайне радуюсь, что еще достаточно рано для посетителей.

— Мой.

Славина отмирает, осторожно поворачиваясь ко мне, и по-детски закусывает нижнюю губу так, что запал как следует ее отругать исчезает.

Остается лишь странное желание погладить девушку по голове и сказать, что все обязательно будет хорошо.

— И что он здесь делает?

— В городе гуляет эпидемия гриппа. Школу на карантин закрыли.

— И идти вам некуда. Понял.

Складываю два и два, напоследок мазнув взглядом по внушительному чемодану, и планирую решать проблемы постепенно.

— Марш ко мне в кабинет. Живо.

Командую, распахивая дверь перед растерянной Анечкой, и не могу взять в толк, откуда берется жалость, поднимающаяся из глубины души.

Девушка кажется такой уязвимой и дезориентированной, что я аккуратно усаживаю ее в кресло, несильно надавливая ей на плечи, и топаю к кофемашине.

Делаю капучино, хоть это определенно не относится к кругу моих обязанностей, и вручаю Славиной плитку Риттерспорта с фундуком.

— Шоколад портит фигуру, — откликается невесело девушка, а я, махнув на нее рукой, парирую.

— Зато улучшает настроение. Ешь.

Залипаю ненадолго на трепещущих угольно-черных ресницах и тонких пальчиках, обхватывающих горячую кружку, и только потом возвращаюсь на свое место.

Переворачиваю трезвонящий телефон экраном вниз и подаюсь вперед, упирая локти в столешницу.

— Ну рассказывай.

— Что рассказывать?

— То, например, почему ты хочешь, чтобы я стал твоим супругом.

— Притворились. Ненадолго. Всего на пару дней, — робко уточняет Анечка и отпивает дымящийся капучино, блаженно жмурясь.

Несмотря на то, что ей тридцать лет, на вид девчонке нельзя дать больше двадцати пяти. А сейчас она и вовсе походит на студентку, ерзающую на стуле перед суровым преподом.

Окрашивающий ее щеки неровный румянец выдает волнение, которое она не пытается скрыть.

— Зачем?

— На следующих выходных у моей одноклассницы свадьба. И я не могу пойти туда одна.

— Так у тебя вроде есть муж.

Я красноречиво указываю подбородком на полоску белого золота на ее безымянном пальце, а Славина шумно выдыхает и припечатывает меня глухим.

— Мы разводимся.

— Хреново.

Соглашаюсь я, прослеживая, как бьется жилка на Аниной шее, и постепенно начинаю въезжать в ее мотивы.

Встречи с одноклассниками практически всегда превращаются в парад лицемерия. Так что признаться перед троллившими тебя одиннадцать лет однокашниками, что жизнь покатилась в тартарары, так себе перспектива.

— Забудьте, Марк Алексеевич. Глупости это все.

Неверно трактуя повисшую между нами паузу, произносит Аня и снова собирается сбежать. Но я останавливаю ее коротким жестом, тарабаню пальцами по столу и говорю то, что она меньше всего ожидает от меня услышать.

— Пожалуй, я готов принять твое предложение.

— Правда? — в серо-голубых глазах Славиной, больше похожих на два бездонных озера, загорается огонек надежды и тут же гаснет, когда я твердо высекаю.

— Правда. Только я хочу, чтобы ты в обмен оказала мне одну услугу.

Аня

Утро начинается паршиво.

— Аня, ты собрала вещи?

Кричит из другой комнаты муж, а я прирастаю пятками к полу и глупо пялюсь расфокусированным взглядом в точку на стене.

Кофе с шипением вытекает из турки на плиту. И я не знаю, что больше расстраивает меня в эту секунду.

То ли то, что у мужа есть любовница, и она ждет от него ребенка. То ли то, что вместо крепкого ароматного американо я получила невзрачную коричневую лужицу на керамической поверхности.

— Собрала.

Бурчу я неразборчиво и двигаюсь к раковине, чтобы намочить губку.

Я узнала о том, что Олег мне изменяет, две недели назад, и успела пройти три стадии принятия неизбежного.

Сначала я отрицала очевидное. Отчаянно мотала головой. И затыкала уши, лишь бы не слышать подробности их интрижки.

После упала в котел лютого гнева. Расколотила половину сервиза, подаренного свекровью. И испортила недавно купленную в рассрочку плазму.

Потом торговалась с совестью до жжения в легких. Пыталась убедить себя в том, что еще можно сохранить семью.

Глупая.

— Мамочка, не грусти, пожалуйста! Скоро я вырасту и заработаю нам много-много денег. Мы купим с тобой большой дом и никогда не будем ни в чем нуждаться.

Из омута безрадостных мыслей меня вытаскивает сидевший молчком сын. Косится на меня из-под пушистых ресниц. А я захлебываюсь щемящей нежностью от его непосредственности.

Пересекаю рваным шагом кухню. Опускаюсь рядом с ним и растрепываю его каштановую шевелюру.

— Обязательно купим, сынок. Ты у меня самый лучший мужчина на свете.

Говорю ему со всей искренностью, на которую я только способна, и поражаюсь тому, как быстро взрослеют современные дети.

И мне бы ругать глобализацию и чертовы гаджеты, в которых залипают подростки. Но в глубине души я понимаю — в первую очередь виноваты мы с Олегом.

Это мы лишили собственного