Кровь Достойных (СИ) - Алексей Петрович Гапоненко
Мгновенно сориентировавшись, воин отступил на шаг, позволив противнику наступать. Паукообразный не подвёл – кинулся следом, переступив через поверженного собрата, что собирал вывалившиеся внутренности в безнадёжных попытках выжить. На его беду, одна из заострённых ног паука вонзилась ему прямо в шею, обрывая мучения, а собрат даже не заметил этого – был поглощён охотой на человека.
Вскинул ороговевшие руки, похожие на лапы богомола, для удара и, бешено вращая глазами, монстр набросился на жертву. Его стремительные удары метили в шею и грудь. Острые лезвия, что недавно были когтями, рассекли воздух, но человек успел увернуться.
– Лови! – с выкриком Верус метнул пару ножей прямо в разинутую пасть чудища. Один из них лишь царапнул шкуру, но второй угодил точно в цель. Паукообразный резко дёрнулся, поперхнувшись металлом. Сомкнув пасть, попытался откашляться, но клинок засел глубоко в плоти. Кровь забурлила в пасти, заливая горло и проливаясь сквозь зубы на подбородок и шею. Враг отступил, давясь синей кровью, затрясся, пытаясь помочь себе корявыми лапами. Но те были пригодны лишь для насилия, вовсе не для спасения от застрявшего в горле ножа, тем более человек не собирался отпускать его.
Оттолкнувшись здоровой ногой, Верус налетел на харкающую кровью тварь, словно порыв урагана. Клинок завертелся в смертельном танце, удар за ударом рассекая плоть, срубая ороговевшую броню и перерубая кости. Никаких финтов и обманок — грубая скоростная рубка. Когда второй монстр подоспел на помощь и оттеснил его от собрата, от того мало что осталось: окровавленные останки грузно повалились на пол. Словно единственное, что их держало – это яростные удары человека. Синяя кровь, льющаяся из множества ран, обращалась дымом, от чего казалось, будто мёртвая туша горит.
Увернувшись от взмаха третьего по счёту чудовища, парень пригнулся и сразу же нанёс ответный удар, разрубив протянутую к нему конечность пополам. Из-за смены позы ему пришлось опереться на раненую ногу, и боль, молнией пронзившая позвоночник, едва не повалила на пол, прямо под ноги ревущего монстра. К радости Веруса, тот ещё не оправился от потери конечности, это оставляло время для манёвра и он воспользовался им с полна. Скрутившись прямо в падении, воин неловко перекатился подальше от врага. И хоть сделано это было без особого изящества, его жизнь была спасена.
Не теряя темпа, наёмник поднялся было в полный рост, но тут на его плечи резко опустилась неподъёмная тяжесть, прижимая обратно к полу. Зрение помутнело, приёмный зал поместья почти растворился в серости и мгле. Кровь, истощённая заклинаниями, не желала поддерживать бесцеремонного хозяина. А паукообразный карлик наоборот отошёл от внезапной атаки и кинулся следом.
Лапа-лезвие прочертила кровавую полосу по плечу и груди, с лёгкостью вспоров доспех: вместе с каплями крови в воздух взмыли засаленные кожаные лоскуты. Воина отбросило назад, врезавшись в стену возле окна, он тяжело оттолкнулся от неё, сумев увернуться от следующей атаки. Раздался грохот и треск. Чудовище умудрилось пробило стену, оставив в ней неровную трещину. Вездесущий дым, тут же обратился корнями, начав закрывать прореху. Мираж Скверны не желал распадаться.
Мысли тяжело ворочались в голове охотника, мышцы не желали воспроизводить сложные техники и приёмы, заученные в ордене. Кое-как собравшись и приготовившись к новому столкновению, мужчина поднял меч на уровень груди, второй рукой вытащил кинжал из ножен. Кровь из раны медленно ползла по шее вверх: тонкие красные струйки поднимались и с плеча, словно желая улететь к потолку. Они вытягивались длинными нитями с бусинками капель, но не отрывались, продолжая держаться вместе. Со стороны наёмник выглядел едва ли не страшнее самих монстров. Марионетка, подвешенная на кровавые нити.
— Ну же! Давай! Чего встал?! — прорычал раненый мужчина, взмахнув мечом. В ответ монстр разинул широкую пасть и зарычал. Отрубленная ранее лапа прямо на глазах отрастала вновь, не прошло и пары секунд, как она полностью восстановилась. Прокажённый гад встряхнулся, а затем медленно выставил лапу-лезвие вперёд, демонстрируя оставшуюся на ней кровь, будто хвалясь тем, что сумел-таки достать своего противника-человека. Тот не мог похвастаться подобной регенерацией, впрочем, ему не было до этого дела. Пользуясь заминкой в бою, Верус копил силы для финального удара, стараясь отринуть боль терзающую, казалось бы, всё его тело.
Загнутые лезвия звякнули у самого пола и чудовище стремительно атаковало. Почти пролетев вдоль пола, полоснуло по ногам. Мечник, вовремя понявший, что к чему, через боль подпрыгнул. Перемахнув через мерзкую тварь, вскинул меч. Клинок взмыл вверх, готовый рухнуть на головопасть карлика, как вдруг глазам Веруса предстала жуткая картина. Прямо на них нёсся вольх. У мужчины не было ни единой идеи, откуда тот взялся, будто прямо из-под земли вылез. Возможно, так оно и было, ведь вокруг клубился вездесущий гадкий дым.
Тяжёлая туша, осыпанная ороговевшими наростами, со всего маха врезалась в карлика, буквально расплющив о собственную шкуру. Следующим на очереди оказался сам Верус. Находясь в воздухе, он уже не мог уклониться. В последний миг перед падением на громадного кабана дёрнул клинок на себя, стараясь выставить прямо перед грудью. Решил взять меня на этом?! Так получи в ответ, гадина!!! Пусть зверь протаранит его, но, по крайней мере, сам насадиться на острый клинок! Такова была идея, однако всё пошло из рук вон плохо…
С глухим хрустом прокажённый кабан врезался в ещё не опущенную руку, мгновенно вывернув локоть в другую сторону. Не успел человек вскрикнуть от боли, как сразу два острых шипа вонзились ему в живот и бок. Послышался громких хруст, отличающийся от звука ломающихся костей, но Верус не разобрал, что это, слишком сильна была боль. Всё смешалось. Зверь тащит его на себе, вокруг всё плывёт и шатается. Кажется, мелькнуло окно, в следующий миг боль от шипов усилилась – зверь мотнул головой, и воин рухнул на пол у самой стены. Мир продолжал медленно вращаться, но что-то изменилось. Внутри разгоралось пламя пожара, дьявол в груди хохотал.
Вольх неспешно отошёл в сторону и развернулся, копая передней лапой пол, словно разъяренный бык. Он опустил морду, и десятки мелких глазок уставились на распростёртого на полу человека. Тот должен был медленно умирать, захлёбываясь собственной кровью