Теодор Бун расследует: Обвиняемые - Джон Гришэм

 – Например, вспомни о дискуссионной группе, – поддержала мужа миссис Бун. – Вы ни разу не проигрывали дебатов. Может, кто-нибудь из проигравших на тебя обиделся?

 – Или тебе завидует кто-то из скаутов, – добавил мистер Бун.

Тео кивнул, напряженно думая, пытаясь представить возможных врагов.

 – Есть, конечно, мальчишки, которые меня не любят, но от списка-то какая польза? Эти неизвестные гады здорово перегнули палку, желая отомстить мне непонятно за что.

 – Да уж, – вздохнула миссис Бун.

 – Подумай хорошенько, Тео. Составь список главных подозреваемых, завтра за ужином обсудим.

 – Попробую, – пообещал Тео.

Глава 11

В четверг, когда в полвосьмого зазвонил будильник, Тео уже не спал. Разболелся живот, и мальчик лежал, глядя в потолок в ожидании, когда его затошнит по-настоящему, до рвоты. Болела голова. Тео не сомневался, что это приступ мигрени, хотя прежде мигренями не страдал. Минуты шли, но хуже, к сожалению, не становилось.

Как ему идти в школу, зная, что его подозревают? Как пережить шуточки, ехидные замечания и издевки? Если и бывают дни, когда нужно пропустить уроки, прогулять, сказавшись больным, так это сегодня.

Судья зашевелился первым. Он вылез из-под кровати, готовый к прогулке. Тео ему завидовал. Пес проведет день в офисе, будет дремать у стола Эльзы, слоняться по комнатам, заходить в кухню в поисках еды и валяться в каморке Тео, ожидая прихода младшего хозяина из школы. Ни тебе волнений, ни стресса, ни страха, что за тобой следят, обдумывая следующий ход.

Ну и жизнь, подумал Тео. Собачья жизнь. У человека. Это даже нечестно.

Тео сел на край кровати и подождал в надежде, что его вырвет, но вскоре почувствовал, что становится легче. Судья выжидательно смотрел на него. За дверью послышались шаги, и в дверь тихо постучали.

 – Тео, – негромко сказала мама, – ты проснулся?

 – Да, мэм, – отозвался Тео фальшиво-хриплым голосом, будто испуская последний вздох.

Миссис Бун вошла и присела на кровать.

 – Я тебе горячего шоколада принесла.

Тео взял чашку обеими руками и вдохнул приятный аромат.

 – Как спал? – спросила мать. Она была в тяжелом махровом халате и розовых пушистых шлепанцах.

 – Не очень, – признался Тео. – Снился какой-то бесконечный кошмар.

 – Расскажи, – попросила мать, ероша ему волосы.

Тео, отпив шоколада, причмокнул.

 – Сон очень странный, бессмысленный, но он тянулся и тянулся. Я на велосипеде пытаюсь уйти от полиции. За мной гонятся полицейские с пистолетами. Я стараюсь оторваться, чтобы они отстали, и тут мне простреливают обе покрышки. Тогда я бросаю велосипед в канаву и бегу через лес. Погоня все ближе, пули шлепают в деревья вокруг меня, у полицейских собаки, они лают уже за спиной, и тут кто-то кричит: «Тео, сюда!» И я узнаю Пита Даффи – он в пикапе. Я прыгаю в кузов, мы срываемся с места. Пули свищут над головой. Даффи гонит как сумасшедший, меня бросает по всему кузову, и вдруг мы выезжаем на Главную улицу, и все кричат: «Давай, Тео, давай!» Откудато берутся полицейские машины с мигалками и сиренами. Мы прорываемся через заграждение на дороге, спасение уже близко, но тут копы простреливают нам все четыре колеса.

Тео замолчал и отпил еще глоток. Судья смотрел на него, и в глазах пса читалось: «Где завтрак?»

 – И чем все кончилось? Вам удалось уйти? – спросила мать. Рассказ ее, кажется, позабавил.

 – Не знаю, я сон не досмотрел. Мы кинулись в переулки, за каждым углом нас поджидала полиция, поднялся страшный шум, будто за нами гналась небольшая армия. Тут и спецназ, и даже вертолет над головой. А Пит Даффи все повторял: «Они нас не поймают, Тео, ты только беги». Мы пробежали через здание суда, полное людей – посреди ночи-то! – и кинулись к реке. Мы почему-то решили перейти по мосту, но на полпути увидели впереди отряд спецназа. Мы остановились, осмотрелись – повсюду копы с собаками. Пит Даффи сказал: «Придется прыгать, Тео». А я сказал: «Нет, я прыгать не буду». Он перелез через перила и готов был спрыгнуть, когда в него попали пули. Он закричал, свалился в воду, и я смотрел, как он летит, пока не скрылся в реке. Внизу были люди в лодках; они радостно закричали, когда разлетелись брызги, и стали скандировать: «Прыгай, Тео, прыгай!» Полиция приближалась с обеих сторон. Собаки рвались с поводков, выли сирены, отовсюду раздавались выстрелы. Я поднял руки, показывая, что хочу сдаться, потом в долю секунды перепрыгнул через перила – восемь футов высотой, но это же сон, – и, как олимпийский чемпион по прыжкам в воду, начал в полете делать сальто и повороты, не понимая, где я всему этому научился. Река была далеко внизу, темная вода все приближалась и приближалась...

Тео отпил еще глоток.

 – И что случилось? – спросила мать.

 – Не знаю. Прыжок длился долго, я ударился о воду и проснулся. Хотел снова заснуть, чтобы досмотреть прыжок, но не смог.

 – Очень интересный сон, Тео. Много динамизма и волнений.

 – Не такой уж он интересный, если разобраться. Я испугался до смерти. В тебя когда-нибудь стреляли полицейские?

 – Нет. Видимо, во сне ты продолжал думать о тех, кто затаил против тебя злобу, о своих врагах.

Тео отпил шоколада