Кольцо Анубиса - Владимир Ильич Клименко

Сигарет осталось три штуки. Ради особого случая Марк решил одной пожертвовать, пока куришь — лучше соображается. Для начала кольцо следует поискать.

Под батареей кроме мусора не нашлось ничего. Еще не хватало кольцо потерять, стоило тогда выпендриваться перед старпомом.

Наконец в щели между плинтусом и полом Марк увидел при свете зажигалки черный матовый ободок. Вот ведь закатилось, зараза!

Несколько раз вилкой Марк пытался извлечь кольцо из его укрытия, но оно, похоже, засело в щели намертво.

To, что Аполлинарий так просто не оставит его в покое, не вызывало сомнения. Пока Марк ползал по немытому полу, он несколько раз прикидывал пути отступления.

Затеряться в Питере, конечно, можно, но только чисто теоретически. Так или иначе, в конце концов Аполлинарий на него выйдет и потребует должок. Уехать куда-нибудь насовсем — тоже не лучший вариант. Денег для нормальной жизни недостаточно, а в других местах он совсем никого не знает. В Ивангороде, у матери, сильно не пожируешь. Куда он там пойдет работать, что будет делать?

Получалось, что, как ни крути, придется найти общий язык с Аполлинарием и при этом остаться при своих — с деньгами и с кольцом.

Марк подумал, что долларами он может рискнуть, есть вариант пристроить их в оборот. Не велики деньги, но все-таки. А вот с кольцом торопиться не следует. Надо еще узнать сначала, что это за штука.

Существовал и третий вариант — отдать кольцо Аполлинарию и оставить себе доллары. Но пойдет ли теперь на это Аполлинарий, еще вопрос. Надо было сразу соглашаться. И к тому же, возможно, кольцо стоит раз в десять дороже, иначе зачем же старпому так о нем беспокоиться?

Побродив по комнате, Марк понял, что проголодался. Он расстелил на столе газету и, открыв холодильник, вытащил пакет кефира и вареную колбасу. «Надо еще чайник поставить», — подумал он, и в этот момент раздался осторожный стук в дверь.

Опять Аполлинарий или Людочка. Нет, скорее Людочка. Вот ведь привязалась, сорока любопытная. Может, смыться пока из дому?

В дверь постучали уже настойчивее.

Все-таки Аполлинарий приперся. Начнет опять терзать. Точно надо было уехать.

И тут дверь пнули. Слабая защелка английского замка крякнула и вылетела из паза. На пороге стояли двое в кожаных куртках и тренировочных штанах. Марк сразу понял в чем дело, но сказать ничего не успел — один из вошедших, маленький коротко стриженый блондин, в два шага пересек комнату и, не говоря ни слова, врезал Марку в солнечное сплетение.

Надо отдать Аполлинарию должное — гадить в собственной квартире он не стал. Да он и не появился даже, пока согнувшегося от боли Марка вели по длинному коридору к выходу. Со стороны могло показаться, что двое друзей сопровождают третьего, который себя неважно чувствует. Может, выпил лишнего, может, живот скрутило — с кем не бывает.

Чем заканчиваются подобные прогулки, Марк знал хорошо. Два года назад Сашу Леденца нашли где-то в районе Репино со скрученными колючей проволокой руками и удавкой на шее. А этим летом бесследно пропал задолжавший десять тысяч баксов Иван Берков. Говорили, что «братаны» увезли его прямо от Гостиного двора. Больше он нигде не появлялся.

Успокоившаяся после шумного вечера коммуналка спала. Не открылась ни одна дверь, никто не возился на кухне, разогревая поздний ужин, не с кем было перекинуться даже взглядом.

«Будут бить, скажу все, — подумал Марк. — А, может, не будут?»

Пока с ним никто не разговаривал. За рулем белой обшарпанной «Хонды» сидел третий — ну прямо брат-близнец боевиков, взявших Марка в плен. Такой же крутой стриженый затылок, те же покатые борцовские плечи и такой же равнодушный взгляд, не выражающий ничего, кроме скуки. Такие и бить будут без азарта, долго и скучно, всего лишь выполняя привычную и надоевшую работу.

«Сейчас пугать начнут», — решил Марк, когда его всунули на заднее сиденье «Хонды». Но ребята попались совсем неразговорчивые, прямо немтуны какие-то. Машина сорвалась с места, как на гонках, и, выплескивая лужи на стены домов, вырвалась из двора на проспект.

«Глаза будут завязывать или нет, — гадал Марк, ударяясь плечами то об одного, то о другого сопровождающего. — Нет, не завязали. Не боятся ничего, гады…»

Сонный город мелькал за мокрым стеклом. Иногда Марку казалось, что все случившееся происходит не с ним. Надо же так вляпаться! Может, с «братанами» побеседовать стоит?

— У меня денег нет, — пробормотал Марк, глядя в круглый затылок водителя. — И кольца нет, — продолжил он совсем упавшим голосом, не дождавшись никакой реакции на первую фразу.

— Заткнись, — коротко приказал маленький блондин. — Сиди и не вякай!

— Да куда вы меня везете-то! — взмолился Марк, видя, что машина стремительно выскочила по Тучкову мосту с Васильевского острова на Петроградскую сторону.

— Сейчас приедем, — пообещал водитель, не оборачиваясь. — Потерпи, дружок.

Услышав ласковое «дружок», Марк затосковал окончательно.

«Убьют, — подумал он, обреченно вжавшись в спинку сиденья. — Душу вынут. И за что, спрашивается. Да пусть подавятся они своими паршивыми баксами!»

Минут через пять машина очутилась в районе Карповки и запетляла по проходным дворам. Пытавшийся запомнить маршрут Марк вскоре понял, что без провожатых ему обратно не выбраться — эти места он знал плохо.

Наконец, приехали. Марка так же бесцеремонно, как и посадили, вытолкнули из «Хонды» под начавший моросить осенний дождь и поволокли к одноэтажному зданию без окон. По большой кирпичной трубе взглядом профессионала (недаром три года отработал теплотехником) Марк определил, что это котельная.

— Знакомься, твой крематорий, — почему-то весело пояснил низенький блондин.

Крепыш вообще несколько отличался от остальной компании, это Марк отметил сразу. И не только потому, что именно он ударил его там, в комнате. В блондине чувствовался какой-то злой азарт, словно он еще не наигрался в эти страшные игры, словно ему еще был интересен испуг жертвы и чувство собственной силы.

«Вот его и бойся», — сказал сам себе Марк. И не ошибся.

По стальной скользкой лестнице они спустились вниз. Три топки ревели и изрыгали жар, словно головы Змея Горыныча. Но в большом подвале, где двое работяг шлепали по дощатому столу засаленными картами, конвойные не задержались. Лишь вяло помахали работягам руками и прошли дальше. За металлической дверью открылся кирпичный, как в каземате, коридор, уходящий, казалось, в саму преисподнюю.

«Ну все, хватит уже, хотели напугать, это вам удалось, — беззвучно молился Марк. — А сам ведь виноват, зачем связался с Аполлинарием? Баксы отдам, кольцо отдам, только не трогайте!»

В комнатке