Кольцо Анубиса - Владимир Ильич Клименко

— Не боишься, что и тебя убьют?

— Гюндуз никого не боится. Раз ты пока ничего не сделал, не сделаешь и дальше.

Логично. Марк осмотрелся более внимательно. Куда они поместят Элю? В подвал? Что же он сможет тогда сделать? Да если даже и в доме, где-нибудь наверху, никакой разницы. Во двор, и в тот не прорваться. В милицию обращаться бесполезно. Есть смысл попробовать договориться с ФСБ, но простят ли ему пожар на Лубянке и убийство сотрудников. Вряд ли их устроит объяснение, что это не он, а Джесертеп.

— Джесертеп, — тихо прошептал Марк.

— Ты чего шепчешь? — подозрительно спросил Гюндуз. — Молишься? Аллах не сотворит для тебя чуда, а нет бога, кроме Аллаха.

«Ну почему же, — хотел возразить Марк. — Кто знает, сколько этих богов на самом деле? И кто знает, не один ли это бог, несмотря на свою много-ликость?»

— Не хочешь оставлять девушку, давай договоримся прямо сейчас.

— Давай попробуем, — Марк взял Элю за руку, притянул к себе. — Во-первых, ты не знаешь, чего просишь. Во-вторых, если я тебе это и отдам, то ты все равно не сумеешь этой вещью воспользоваться. Честно говоря, я и сам не умею. Так зачем этот разговор? Отпусти нас, и мы уйдем. А если хочешь, то можем даже уехать.

— Я хочу получить то, что есть у тебя, — голос Гюндуза снова стал жестким. — И давай без этого «уеду-приеду». Или Гюндуз глупый? Смотри, что можно сделать. Самед! — позвал он. — Покажи.

Один из бойцов грубо дернул Элю за плечо, а когда та качнулась в его сторону, схватил за волосы.

— Можем бить, — вкрадчиво сказал Гюндуз, и боец пока несильно хлестнул пальцами по Элиному лицу. — Можем сделать уродом. Жалко, конечно, портить такую мордашку. Такие щечки. — Самед вытащил нож, щелкнул затвор, выбрасывая длинное острое лезвие. Эля заплакала. — Можем просто любить. Мои парни любить умеют. — Самед рванул ворот Элиной курточки.

Марк попытался достать Самеда и подался вперед, сжав кулаки, но его просто попридержали сзади за ворот, как щенка.

— На! — неожиданно для себя сказал Марк, сдергивая с пальца кольцо. — Подавись!

— Тц-тц, — Гюндуз опять поцокал зубом. — Забудь такие слова. Давай это. — Он повертел кольцо, рассматривал рисунок. — Все правильно, — улыбнулся он. — Я думал, обманешь. Тогда бы я тебя убил.

Марк, словно задохнувшись от быстрого бега, тяжело дышал. Кольцо ушло, как будто его и не было. Ничего не осталось, ничего. Один страх перед этой жизнью. Или смертью.

— Я знал про кольцо, — Гюндуз с трудом втиснул в ободок мизинец. — Но специально тебе не говорил. Вдруг захочешь хменя обмануть. Но нет, ты честный. А если со мной по-честному, то я — добрый. Живи!

— Что же ты, Джесертеп? — тихо вопрошал Марк, бредя по узкой тропинке, оставшейся от целого тротуара — все вокруг завалил снег. — Почему не помог?

Эля расслышала его бормотание, обеспокоенно заглянула в лицо.

— Очень жалко кольца?

— Ты даже не понимаешь, что я отдал…

— Не надо было этого делать! Пусть бы меня убили. Ты знаешь, я уже ничего не боюсь…

— Как после этого мне было бы жить дальше? — Марк остановился, погладил Элю по щеке. Девушка прижала его ладонь к лицу плечом.

После того, как Гюндуз взял кольцо, их вывели на улицу и закрыли ворота. Ни одно такси сюда не заглядывало. До оживленной магистрали надо идти пешком.

За всю дорогу в гостиницу Марк не сказал больше ни слова. Молча вошли в номер, молча разделись, молча попили чай. Чувство беззащитности было настолько сильным, что сразу после чая Марк лег на кровать и отвернулся к стене лицом. Но заснуть не смог.

Ужасала даже не потеря кольца, хотя, прощай все прежние мечты о какой-то другой, особенной жизни, ужасала сама мысль, что кольцо теперь у Гюндуза, вкрадчивого и жестокого черного человечка с деревянной бесчувственной ладошкой. Что тому теперь смерть? Он-то будет жить вечно, распространяя вокруг, как заразу, свою жестокость и полную безнаказанность.

«Убью!» — подумал Марк, и замычал от бессилия, углом подушки зажав рот. Убить Гюндуза нельзя!

Сам отдал кольцо, сам!

И никто теперь не поможет. И никогда к нему не придет Джесертеп. Разве что, к Гюндузу. Неплохих дел тот сумеет натворить при поддержке демона.

— Эля! — позвал Марк.

Девушка откликнулась сразу, хотя только что он слышал ее ровное дыхание. Значит, тоже не спит, тоже о чем-то думает.

— Ты можешь уехать из города? У тебя есть к кому?

— Наверное, смогу… А что, очень надо?

— Очень. Давай договоримся так. Ты уедешь на неделю, или хотя бы дней на пять. А потом вернешься. Мне надо быть уверенным, что с тобой здесь ничего не случится.

— А с тобой?

— Ну что со мной может произойти? — Марк врал уверенно, понимая, что любая неверная интонация может только повредить. — С Гюндузом я рассчитался, он меня не тронет. Мне и самому надо уехать ненадолго, а тебя одну я оставлять в гостинице не хочу. Сделаю дела, и сразу обратно.

До утра этот вопрос больше не обсуждали, но после завтрака поехали на автовокзал, и Марк облегченно вздохнул только тогда, когда сам купил билет и посадил Элю в автобус. Пусть проведает родителей.

Время для возвращения в «Большой Урал» для Геры было еще раннее. Да и принесет ли он оружие, неизвестно. Надо попроведать Андрея. Зная, что в номере того уже не застать, Марк сразу поехал в контору.

Фирма сворачивалась стремительно. В коридоре навстречу попался Николай, но даже не остановился, чтобы перекинуться парой слов. Похоже, идея о создании мощного рычага, способного сковырнуть Москву, полностью оставила его. Надо было просто спасать нажитое. Вопрос о том, где разыскать Андрея, Марк успел ему задать только в спину. Николай неопределенно махнул рукой в сторону шоферской.

В некогда людной комнате маялись лишь два человека. Вместо игр компьютер теперь был загружен редакторской программой, и Андрей ожесточенно стучал по клавиатуре, составляя какой-то документ.

— Я по делу, — сразу предупредил Марк, заметив, как недовольно у того блеснули стекла очков. — Но много времени не отниму. Дай ключ от оружейной.

— То есть, как? — не понял Андрей.

— Помнишь, в доме отдыха. Сам показывал.

— Не знаю даже… — просьба застала Андрея врасплох. — Тебе что, винтовка нужна?

— Да, нужна, — Марк нетерпеливо побарабанил пальцами по столу.

— Зачем?

— Поохотится приглашают. Неудобно ехать без ничего. Вот я