Антология советского детектива-41. Компиляция. Книги 1-20 (СИ) - Авдеенко Александр Остапович
Кроме звонка председателю у Лидии Васильевны были еще какие-то неотложные дела, так что к ее возвращению Фризе успел найти в амбарной книге все, что его интересовало, и в потертом блокноте появились три фамилии бывших сотрудников предприятия «Харон». Один из них, с редкой фамилией Дюкарев, уволился по собственному желанию. Похоже, что с ним Фризе уже доводилось встречаться. А двое других — Лопатин и Жданов — «выбыли по случаю смерти». Кроме фамилий, в следовательском блокноте появились и адреса. Что-что, а книгу выдачи удостоверений Зеленкова вела с прилежанием.
Когда Лидия Васильевна вошла в свой кабинетик, Фризе со скучающим видом листал обнаруженный на ее столе журнал «Он».
— Вы уже управились? — удивилась Лидия Васильевна.
— Давно. Минут двадцать вас ожидаю,— Фризе поднялся.
— Да вы шутник. Я и вышла-то на минуту. Сегодня у нас фруктовый заказ привезли,— она взяла книгу, и вдруг улыбка сошла у нее с лица.— Вы листы отсюда не вырывали?
— У вас доброе лицо. Откуда же такая подозрительность?
— Я шучу,— сказала Зеленкова скучным голосом, но лицо у нее было расстроенное. Улыбка появилась только после того, как она пересчитала все страницы, смешно слюнявя указательный палец. Полного душевного равновесия она так и не обрела, потому что тут же высказала предположение, что Фризе все перефотографировал.
— Теперь продам пленку конкурирующей фирме,— засмеялся Фризе.
— У нас нет достойных конкурентов.
— Вас ждут серьезные неприятности,— пообещал Владимир. Инспектриса сделала удивленные глаза, но вопрос застрял у нее на губах, потому что Фризе быстро спросил: — Куда ушел водитель Дюкарев?
— Жора Дюкарев? — она с трудом переключилась с одной темы на другую.— Ах, Дюкарев! В двенадцатый таксопарк.
Юрия Дюкарева Фризе нашел быстро. Он подъехал к таксомоторному парку и, притормозив, высматривал место, где бы поставить машину — территория перед воротами парка была плотно заставлена личными автомобилями таксистов. И тут он увидел живописную картину. У стены, за баррикадой из ящиков с водкой и шампанским, стоял Дюк. Веселый, в распахнутом на груди чистеньком ватнике, в белой шерстяной шапочке, Дюк разговаривал с двумя молодыми мужиками. Судя по тому, с каким довольным видом они потягивали пиво прямо из бутылки, мужики были таксистами, освободившимися после смены.
Пока Фризе припарковывал свою машину, к Дюкареву несколько раз подъезжали таксисты и покупали — кто водку, кто шампанское. И все по несколько бутылок.
Два года назад Дюкарев, известный среди московского преступного мира под кличкой Дюк, был арестован по подозрению в убийстве французского бизнесмена. Фризе вел это дело и очень скоро убедился в том, что Дюк к убийству не имеет никакого отношения. А загребли его, по выражению самого Дюкарева, «по злобе». За то, что во время предыдущих арестов — и полученных сроков — «не раскололся», не выдал сообщников. На самом же деле фамилию Дюка назвал один из действительных участников преступления, надеясь отвести подозрение от себя. Фризе отпустил Дюкарева и извинился перед ним. Тот удивился и сказал:
— Хорошо бы, гражданин начальник, ты свои красивые слова не тет на тет мне проворковал, а в таксопарке перед мужиками. И громко.
— Нет проблем,— согласился Фризе.— Поедем хоть сейчас.
Дюкарев несколько секунд молчал, соображал, нет ли в словах следователя подвоха. Жизненный опыт подсказывал ему, что, когда следователь мягко стелет, подследственному жестко спать.
— Да ладно! — наконец буркнул он.— Не ты меня брал, не тебе и грехи замаливать.— И, усмехнувшись, добавил: — Папа Фризе. Это вас, Владимир Петрович, так в следственном изоляторе прозвали. За рост, наверное.
Два года Фризе не слышал о Дюкареве. До того момента, пока не обнаружил его фамилию в «амбарной» книге «Харона».
Фризе был уверен, что Дюк увидел его боковым зрением, но вида не подал, не повернул головы. Продолжал веселую болтовню с приятелями. Когда Владимир остановился перед его «торговой точкой», он повернулся в его сторону и, чуть перехлестывая в изображении полноты чувств, воскликнул, протягивая руку:
— Какие покупатели у нас сегодня! Здравствуйте, Владимир Петрович!
Фризе пожал протянутую руку.
— Шампанское, водочка? — Дюк был навеселе и добродушно улыбался.— Не стесняйтесь. Торгую по закону, президент разрешил.
— И подешевле, чем у комков,— сказал один из любителей пива.
— Точно! — обрадовался поддержке Дюк.— У меня покупатель свой — таксист-кирюха.
— Нам бы словом перекинуться.
— Перекинемся! Почему бы и не поговорить с хорошим человеком.
В это время возле ящиков остановился пожилой хмурый мужчина в модной пуховой куртке.
— Вы — Юра? — спросил он Дюка.
— Мы — Юра,— засмеялся тот.— А вы?
— А мы за помощью. Залезли вчера ночью в машину,— он показал на стоявшую недалеко «Волгу»,— разбили боковое стекло… Все станции техобслуживания объехал, все магазины — пусто. Приятель сказал, что сможете помочь.— Мужчина покосился на Фризе.
— Свои люди,— успокоил Дюк, по-своему поняв взгляд.— Ленчик,— обратился он к одному из таксистов,— сходи на разборку, попроси мужиков.— Заметив на лице похожего на борца-средневеса Ленчика недовольную гримасу, Дюк добавил: — Сходи, мужику, видишь, сунуться больше некуда.— Обернулся к мужчине.— Сколько заплатишь?
— Сколько спросят, столько и заплачу,— обреченно ответил тот.— Не ночевать же в машине? А гаража у меня нет.
— Видишь, Ленчик, припекло хозяину,— засмеялся Дюк.— Да ты не бойся, мужик, не ограбим.
— Нет вопросов! Попрошу ребят с разборки,— согласился таксист и пошел к проходной.
— А ты поторгуй пять минут,— попросил Дюк другого водителя.— Я парой слов с папой Фризе перекинусь.
Они медленно пошли вдоль стены таксопарка. Снег здесь сильно подтаял, смешался с грязью, превратившись в черно-белое месиво.
— Какие дела, гражданин прокурор? — теперь голос Дюка звучал настороженно и все его напускное радушие исчезло.
— Ты в конторе «Харон» работал? — Фризе искоса взглянул на Дюка.
— Ну, ну?
— Несколько дней назад там погибли два работника — Кирпичников и Уткин. Слышал об этом?
— Нет,— равнодушно ответил Юрий.— Мне эти парни без интереса.
— А про Лопатина и Жданова знаешь?
На лице Дюка промелькнула снисходительная усмешка и тут же угасла. Пять минут назад Фризе наблюдал за бесшабашным, хватившим с утра водки, скорым на острое словцо и располагающим к себе коробейником, а сейчас на него смотрел умный, собранный мужчина с трезвыми недобрыми глазами.
— Владимир Петрович, ты же знаешь — ничего я тебе не скажу. Закладывать — не мое ремесло.
— Я тебя не собирался раскалывать.
— Вот это правильно. Просто решил проведать?
— Захотелось узнать — почему не ужился с ними? Обидели?
— Обидели! Меня? Шутишь, что ли?! — Дюк побелел от злости. Один глаз у него задергался, и Фризе подумал, что Дюк начнет сейчас орать и рвать на себе рубаху. Такое бывало с ним на допросах. Но сегодня обошлось без цирка.
— С-суки! Фраера поганые.— Злость заливала его до самой макушки.— Ты, папа Фризе, знаешь Дюка. У меня в любой камере — лучшее место. А эти ублюдки захотели покомандовать. Они бы в зоне все у меня на цирлах ходили! — Он замолк, так же внезапно успокоился, как и психанул. Словно кран повернул.— Под блатных работают, а за башли готовы отца родного в ломбард сдать. Ладно, вода все это! Утечет. У нас с тобой, прокурор, заботы разные. Шампанеи не разопьем бутылек? — перед Фризе опять стоял хмельной коробейник перестройки.
— Я на колесах,— Фризе показал на свой «Жигуль».
— Ну, хоп! — Дюк протянул руку.— Когда душа затоскует, подгребай. Для хорошего человека любой «керосин» найду.— Он внимательно посмотрел на Фризе и добавил: — Зекс[16]. Если ты их пасешь, могут окоротку дать. Мелкая шпана. Без ствола глаз на улицу не кажи.— Дюк еле заметно подмигнул.— Не так, как сегодня.