Шестеренки и заклинания - Адриен Тома
Возмущение толпы сменило адрес. Лишения, разочарование, изнуренность постепенно брали верх над инстинктивной преданностью граждан своей императрице.
— Кто создал эту абсурдную ситуацию, спрашиваю я вас? — продолжал Альбрехт, в то время как раздражение в толпе нарастало. — Кто, как не она, ломает жизни наших рабочих и эксплуатирует наших крестьян, не забывая похищать детей тех, кто осмеливается противостоять ей?
— Все, делающееся нами, происходит не забавы ради! — воскликнула Сарензия, резко поднимаясь на ноги. — Причина, по которой мы так много требуем от своего народа, заключается... ну...
Она моргнула и прикусила язык, осознав, что сказала слишком много, и огляделась в поисках Веззира. Выглядело это так, словно запаниковавшая девочка ищет поддержки у родителей. Но маленький волшебник задыхался, будто выброшенная на берег рыба, будучи ошеломлен яростными нападениями Альбрехта и невообразимой реакцией на них в аудитории.
— Я могу за вас закончить вашу фразу, Ваше Величество, — воскликнул Альбрехт, поворачиваясь к ней. — Причина, по которой вы морите голодом и эксплуатируете свой народ, очень проста: вы готовитесь к новой войне!
Раздались удивленные ахи и возгласы ярости. Война с Островами оставила глубокие шрамы в микейском обществе, и одного упоминания о ней хватило, чтобы вновь вскрыть едва зажившие раны родителей, потерявших своих детей, детей, потерявших своих родителей, и островитян, потерявших свою страну.
Императрица ничего не ответила, что вызвало ропот ужаса. Альбрехт развил свое преимущество.
— Вы отрицаете, что хотите развязать новые кровопролитные войны против стран, которые никогда не причиняли нам ни малейшего вреда? Вы отрицаете, что планируете тотальную, абсурдную войну, что хотите втянуть микейский народ в новый конфликт? И все это только для того, чтобы обеспечить себе полный и окончательный контроль над арканиумом? Арканиум! Ресурс, для покупки которого у нас и так широкие возможности с нашим торговым положением?
Государыня застыла в изумлении, явно не в силах ответить на обвинения или понять, что происходит.
— Вы отрицаете, что направили агентов вашей тайной полиции, чтобы задавить противление вашим грандиозным планам? Вы отрицаете...
— ДОВОЛЬНО!
Это выкрикнула не императрица. Это Веззир, дрожа от ярости, с силой ударил своим посохом обвинителя в помост. Он изрыгнул заклинание, и оторвался ногами от земли. Тощая фигура Верховного Эзотерика, закутанная в замысловатую изумрудную мантию, покинула императорскую трибуну и пересекла по воздуху эспланаду над ошеломленной толпой. Он приземлился всего в нескольких футах от Альбрехта, и его посох обвинителя снова громыхнул, как предупредительный выстрел, коснувшись сцены. Он произнес еще одно заклинание, и вокруг него возникла мощная аура черного пламени, окутавшая его таким огненным саваном, что зрителям в первых рядах пришлось попятиться. Толпа затихла, напуганная демонстрацией силы, но напряжение все равно ощущалось.
Сирус и Гриза укрылись от жаркого сияния за высокой фигурой Альбрехта.
— Думаю, уже скоро, — выдохнул молодой эзотерик. — Ты готова?
— Да, — ответила Гриза. — А ты?
— Да.
Веззир сделал шаг к потрепанному автомату и уставился на него устрашающим взглядом, граничащим с безумием.
— Мы уже превысили время, отведенное на защиту! — угрожающе прорычал он. — Я предлагаю вам немедленно прекратить этот фарс, а также ваши унизительные тирады в адрес моей... нашей обожаемой императрицы!
Альбрехт не сдвинулся с места ни на пядь и скрестил руки на груди.
— Я заявляю право закончить свою защитительную речь заключительным аргументом, как того требует закон.
— Закон! — вскричал Веззир. — Нет, жалкая консервная банка, я и есть закон! Это я решаю, что...
— Веззир! — воскликнула императрица. — Вы выставляете себя на посмешище! Вам... вам лучше остановиться, иначе мы... иначе...
Сарензия переминалась с ноги на ногу, не зная, что сказать. Верховный эзотерик замер, понимая, что зашел слишком далеко.
— Простой заключительный аргумент, Верховный Обвинитель, — настаивал Альбрехт. — Затем, клянусь честью, я позволю суду вести процесс без дальнейшего вмешательства.
Черное пламя, охватившее маленького волшебника, снова взметнулось, испуская адский жар.
— У вас есть одна минута, — угрожающе выдохнул он. — А потом — при малейшем звуке с вашей стороны я прикажу разобрать вас на части и бросить в гавань. Ясно?
Золотой автомат сделал шаг назад. Но не затем, чтобы укрыться от ярости Верховного Эзотерика: резким жестом он вырвал кляп у Паучихи. Подняв сжатый кулак с куском грязной тряпки, которая до сих пор мешала воровке говорить, он провозгласил:
— В качестве последнего аргумента я официально обвиняю императрицу Сарензию Микейскую в покушении на убийство члена ее собственной семьи — имперской принцессы Йоне Микейской... также известной под именем Паучихи!
Раздались удивленные крики — как из толпы, так и от примархов и отцов города на помосте. Веззир, бледный как полотно, оперся на свой жезл обвинителя, словно опасаясь споткнуться. Воля его дрогнула, и аура темного огня, окружавшая его, рассеялась.
— Йоне? Это ты? Это действительно ты?
Сарензия бросилась к балкону трибуны, с изумлением глядя на грузную воровку с полурасплавленным лицом. Паучиха вздернула подбородок и вперила свой единственный ледяной глаз в наполнившийся слезами взгляд императрицы.
— Это я, — отрывисто провозгласила она. — Йоне II Микейская, младшая из императорского рода и вторая в порядке наследования после нашего отца, Иссиуса IV Микейского.
— Я думала, больше никогда тебя не увижу! — воскликнула Сарензия, забыв про императорское «мы». — Я думала...
— Ты думала, что тебе удалось убить меня! — отрезала Паучиха. — Ты думала, что твои козни сработали, что твоим лакеям удалось незаметно убить меня, чтобы я никогда не смогла претендовать на трон!
Императрица отступила назад, словно получила от Йоне пощечину.
— Что... Что ты хочешь сказать? Я никогда...