Убийство. Дубль первый - Валерий Георгиевич Шарапов

Жанна принялась старательно массировать себе виски.

— Всего приехали двадцать три, но скоро должны еще четверо подъехать, просто они пока не заняты…

— Все двадцать три сейчас в автобусе? — Рыжий милиционер чуть подтолкнул ее в плечо, сам при этом пошел рядом.

— Нет, в автобусе человек восемнадцать, операторская группа уже на месте. К тому же у нас потерялся исполнитель главной роли…

— О нем и речь, собственно. У вас есть какая-то связь с операторами?

— Зачем это вам?

— Чтобы вызвать срочно сюда. Сегодня у вас точно никаких съемок не будет. Однозначно!

— В смысле? Вы что себе позволяете?

— Это даже не обсуждается!

Жанна почувствовала, как от услышанного ее голова непроизвольно вжимается в плечи, а под ложечкой уже не просто сосет, а начинает разливаться по телу саднящая боль.

По мере приближения к своим Жанна разглядела милицейский «уазик», стоявший вплотную к автобусу. Макс Спиридониди свешивался с подножки — совсем как в студенческой молодости, когда надо было задержать транспорт на остановке, чтоб однокурсники успели добежать.

Когда все расселись по местам, рыжий милиционер встал около водителя и представился.

— Я капитан Дозморов, товарищи, зовут Илья Авдеевич, старший опер уголовного розыска ГорУВД. У меня для вас неприятная новость. Человек, напоминающий вашего коллегу актера Роберта Златоуста, сегодня ранним утром обнаружен без признаков жизни грибниками в лесополосе. Точнее, он повешен на березе. Следственно-оперативная группа работает, тело сейчас на кафедре судебной медицины. Налицо убийство, товарищи, насильственная смерть.

Вскрики, всхлипы, вздохи — автобус едва не взорвался от них, все слилось воедино. Жанна почувствовала, как слезы непроизвольно потекли из глаз двумя ручейками.

Вокруг одни стукачи!

— Это ты его убил, я уверена! Вчера тебя не было вечером! Когда меня вызовут к этому… лейтенанту, я ему так и скажу, что ты угрожал. Это ж надо так ревновать… И к кому! К Роберту Златоусту! Ты всерьез думаешь, что я и… Роберт…

— Конечно, лучшая форма защиты — это нападение. Из тебя актриса — так, для массовок, Нелла, прекрати, я все знаю! — Эмиль плюхнулся на кровать, не снимая шлепанцев, схватил со столика пачку «Родопи», выщелкнул из нее сигарету. — Фальшивишь! Не верю, как сказал бы Станиславский.

— Где это я фальшивлю? — оторопела девушка, слегка покраснев. — Что ты знаешь?

— А, неважно… Сейчас уже не важно! Ну поревновал… так, для порядка. Ну поугрожал. Не более! Это все мелочь.

— Убийство для тебя — это мелочь? — продолжала стоять на своем девушка. — Ты угрожал на весь коридор, все слышали! Кто тебя за язык тянул? Мне что, уже и поболтать с ним нельзя в столовой?

— Я не о том, Нелла. Убийство всегда серьезно, согласен. Но при чем тут я? — пожал плечами Эмиль, стараясь не смотреть в глаза Лионелле. — Я не имею к этому никакого отношения. А вот ты… Такое впечатление, что ты решила меня закопать. Что я тебе плохого сделал?

Они уже час находились в номере после того, как их поймал на улице щуплого вида очкарик в форме с лейтенантскими погонами и попросил пройти в номер.

— Ты о чем? Как это — закопать? Что ты можешь вообще знать?

Девушка возвышалась над ним, уперев руки в бока. При этом сквозь футболку Эмиль различил соски, торчащие в разные стороны, и… залюбовался. Он знал, что лифчик она не носит. Завороженный увиденным, даже передумал закуривать.

«Возможно, в последний раз!» — пронеслось в мутной голове.

— Зря стараешься, Нелла, можешь выдохнуть.

— Нет уж, договаривай! — Девушка принялась грозить пальчиком. — Что такого ты можешь знать? Опять блефуешь?

— Что могу знать? Например, про записку в моем кармане!

От внимательного взгляда Эмиля не укрылось, как дернулись ресницы его возлюбленной.

— Какую записку? Договаривай!

Эмиль поднялся с кровати. Потом неожиданно развернулся к ней, схватил за плечи и взглянул в глаза:

— Видит бог, я не хотел. Записку, которую ты мне подсунула в карман! Я сам видел! С тобой все ясно, я тебя раскусил! Хорошего помаленьку, поиграла — и будет.

— Где ты был вчера вечером? — чуть не прокричала она.

— Ты заметила мое отсутствие? — Брови парня взлетели, руки раскинулись в стороны. — Я думал, ты знаешь. Это ведь ты подсунула записку, ты знаешь, что в ней было написано.

— Ты не мог этого видеть! — в сердцах всхлипнула Лионелла и тут же поняла, что выдала себя.

Она хотела что-то добавить, набрала в грудь воздуха, но в этот момент раздался стук в дверь. Не дождавшись разрешения, к ним вошли двое. Уже знакомый очкастый лейтенант и рыжий скуластый капитан с блокнотом и авторучкой.

— Добрый день, я старший опер ГорУВД, капитан Дозморов, — представился скуластый. — Приготовьте, пожалуйста, документы, удостоверяющие личность.

Очкастый лейтенант в этот момент постучал в соседнюю комнату.

— Там нет никого, — подсказала Лионелла. — Сегодня утром выехали, пока никто не заселился.

— Отлично, — отреагировал лейтенант. — Тогда будьте добры, пройдемте сюда, девушка. А с молодым человеком побеседует товарищ капитан. Таким образом мы убьем сразу двух зайцев.

Когда Лионелла с лейтенантом покинули комнату, Дозморов придирчиво осмотрел стоящие посредине сдвоенные кровати, а по бокам — тумбочки со светильниками.

— Давайте сделаем так, — предложил служивый тоном, не терпящим возражений. — Кровати раздвинем, а тумбочки поставим в центр, так мне проще будет вас допрашивать.

— А это допрос? — игриво поинтересовался парень, приступая к «перепланировке» помещения.

— Я бы на вашем месте не иронизировал, — мрачно ответил капитан, передвигая со скрипом кровать. — Человека убили, не до иронии.

— Какая уж тут ирония! — буркнул Эмиль, доставая из сумки паспорт. — Все прозаично.

Усевшись напротив Эмиля, капитан взял документ.

— Итак, Эмиль Салаватович Каримов, все правильно? Двадцать три года… Студент? Работаете?

— Учусь, шестой курс мединститута. В остальном все правильно, товарищ капитан, — произнес студент, все еще сжимая губами неприкуренную сигарету. Чиркать зажигалкой при Дозморове он не рискнул, поразмыслив, засунул сигарету обратно в пачку.

— Скажите, Каримов, — не спеша начал формулировать вопрос капитан, быстро записывая информацию на чистый лист бумаги. — В чем конкретно заключался ваш конфликт со Златоустом? По словам свидетелей, вы вчера после обеда обещали с ним разобраться по-мужски. Похоже, разобрались?

— Надо же, как все просто, — мотнул головой Эмиль. — Язык мой, враг мой… Не было никакого конфликта! Мы с ним даже не встречались! Ну хотел ему двинуть в рыло за то, что любезничал с моей девушкой.

— Опять же, по показаниям многочисленных свидетелей, — менторским тоном продолжал рыжий капитан, на лице которого Эмиль не обнаружил отражения никаких эмоций, хотя честно искал, — вы вчера примерно без четверти девять вечера отлучились с танцев,