Полное собрание рассказов - Майкл Коннелли
Но в основном я прокручивал в голове старое дело. Теперь дело было закрыто, и Сеген больше никогда не причинит вреда другому человеку. Кроме него самого. Его последней жертвой станет он сам. Но дело все равно не давало мне покоя. Убийца был пойман, судим, осужден и теперь должен был быть казнен за свои преступления. Но оставался еще вопрос без ответа, который не давал мне покоя. Именно он заставил меня отправиться в Сан-Квентин в свой выходной день.
В газетах это дело называли "Дело о потерянной девочке". Это было потому, что мы не знали ее имени. Отпечатки пальцев с тела не совпадали с отпечатками, содержащимися в компьютерных записях. Девочка не подходила ни под одно описание из действующих дел о пропаже людей в округе Лос-Анджелес или в национальных криминальных базах данных. Нарисованное художником лицо жертвы, показанное в новостях по телевидению и опубликованное в газетах, не принесло ни одного звонка от близких или знакомых. Эскизы, отправленные по факсу в пятьсот полицейских агентств по всему юго-западу и в Государственную судебную полицию Мексики, не получили никаких откликов. Жертва оставалась невостребованной и неопознанной, ее тело лежало в холодильнике в офисе коронера, пока мы с Шиэном занимались этим делом.
Это было непросто. Большинство дел начинается с жертвы. Кто это был и где она жила, становится центром колеса, точкой опоры. Все исходит из центра. Но у нас не было ни этого, ни настоящего места преступления. У нас ничего не было, и мы быстро шли в никуда.
Все изменилось с появлением Терезы Корасон. Она была заместителем коронера, которому поручили дело, официально известное как "Джейн Доу № 90-91. Во время подготовки тела к вскрытию она наткнулась на зацепку, которая привела нас сначала к МакКалебу, а затем к Сегену.
Корасон обнаружила, что тело жертвы, очевидно, было вымыто с помощью промышленного чистящего средства, прежде чем его выбросили на склон холма. Это была попытка убийцы уничтожить улики. Однако это само по себе было и уликой, и следом. Чистящее средство могло помочь установить личность убийцы или связать его с преступлением.
Однако еще одно открытие, сделанное Корасон, перевернуло дело. Фотографируя тело, заместитель коронера заметила отпечаток на коже на задней поверхности левого бедра. Посмертная синюшность указывала на то, что кровь в теле осела на левой половине, а значит, тело лежало на левом боку в период между остановкой сердца и падением тела вниз по склону холма у Малхолланд. Улики указывали на то, что во время оседания крови тело лежало на предмете, оставившем отпечаток на бедре.
Изучив отпечаток под угловым светом, Корасон обнаружила, что четко видит цифру 1, букву J и часть третьей буквы, которая могла быть верхней левой частью буквы H, K или L.
— Номерной знак, — сказал я, когда она позвала меня в комнату для вскрытия, чтобы посмотреть на находку. — Он положил ее на номерной знак.
— Именно, — сказала Корасон.
Мы выдвинули версию, что тот, кто убил безымянную девушку, спрятал тело в багажнике машины, пока не наступила ночь и не стало безопасно его выбросить. Тщательно очистив тело, убийца положил его в багажник своей машины, по ошибке положив его на часть номерного знака, который был снят с машины и также положен в багажник. Согласно этой версии, номерной знак был снят и, возможно, заменен на украденный в качестве еще одной меры безопасности, которая помогла бы убийце избежать обнаружения, если бы его машину случайно заметил подозрительный прохожий в районе Малхолланд.
Хотя по слепку кожи нельзя было определить, в каком штате выдан номерной знак, мы решили ориентироваться на проценты. В Департаменте автотранспорта штата мы получили список всех зарегистрированных в округе Лос-Анджелес автомобилей с номерами, начинающимися на 1JH, 1JK и 1JL.
В списке было более трех тысяч имен владельцев автомобилей. Затем мы отсекли сорок процентов этих имен, исключив из них женщин-владелиц. Оставшиеся имена одно за одним вводились в компьютер Национального индекса преступности, и мы получили список из сорока шести мужчин с криминальным прошлым от незначительного до самого крайнего.
Когда я впервые изучил список из сорока шести человек, я понял. Я был уверен, что одно из имен в нем принадлежит убийце девушки без имени.
***В лучах послеполуденного солнца Золотые ворота оправдывали свое название. Они были забиты машинами в обе стороны, а у поворота для туристов на северной стороне висело объявление "ЗАПОЛНЕНО". Я продолжал двигаться, въезжая в туннель с радужной росписью и проезжая через гору. Вскоре справа показался Сан-Квентин. Это мрачное место в идиллическом месте, где содержались самые страшные преступники, которых могла предложить Калифорния. И мне предстояло увидеть худшего из худших.
— Детектив Босх?
Я отвернулся от окна, из которого смотрел на белые камни кладбища ветеранов на противоположной стороне Уилшира. Мужчина в белой рубашке и бордовом галстуке стоял, приоткрыв дверь в офис ФБР. На вид ему было около тридцати лет, он был худощавого телосложения и имел здоровый вид. Он улыбался.
— Терри МакКалеб?
— Это я.
Мы пожали друг другу руки, и он пригласил меня пройти, ведя по коридорам и офисам, отделанным деревянными панелями, пока мы не пришли к нему. Похоже, что когда-то это была кладовка уборщика. Она была меньше одиночной камеры, и в ней было достаточно места для письменного стола и двух стульев.
— Наверное, хорошо, что мой напарник не захотел прийти, — сказал я, протискиваясь в комнату.
Фрэнки Шиэн попеременно называл криминальное профилирование "чушью из бюро" и "шарлатанством из Квантико". Когда неделей раньше я решил обратиться к МакКалебу, специалисту по профилированию в лос-анджелесском офисе бюро, между