Полное собрание рассказов - Майкл Коннелли

Он посмотрел на Босха между пальцами. И принял решение.

— Это не я, — сказал он наконец.

Босх кивнул.

— Итак, ты рассказываешь мне, что произошло.

— Я не знаю. Меня там не было.

Босх откинулся в кресле, словно хотел увидеть это лучше, больше.

— Ты хорошо знал Афину Окампо, не так ли?

— Конечно, знал. Мы росли вместе.

— Только ты вырос на Гермес, а она — на Электра-драйв. И я только что приехал. Мы сидим в заднем саду, рядом с бассейном, и нам открывается вид на порт Лос-Анджелеса. Вот это вид! А на Гермес-драйв таких видов нет.

— Её отец был наркодилером. Вам так и не удалось посадить его в тюрьму.

— Был? Но разве ты не сказал мне, что не знаешь, что произошло?

— Нет, не знаю. Все, что я знаю, — это то, что он мертв. Но я его даже не видел.

— А откуда ты знаешь, что он мертв?

Тогда Улисс заколебался. Если бы он заговорил с Босхом, то предал бы Афину, любовь всей своей жизни. Только вот, и он это знал, она, возможно, уже предала его.

Босх, казалось, чувствовал его нерешительность и знал, почему.

— На твоём месте я бы не беспокоился о ней, — сказал он. — Она в комнате для допросов через две двери отсюда, в коридоре, и сдает тебя без раздумий.

Улисс знал, что это уловка. Вот как они это делали. Пытаются настроить их друг против друга. Он видел это в кино.

— Я не лгу, — продолжал Босх. — Она рассказала нам, что ты взломал замок на входной двери и зашел за ней. Затем ты вошел в комнату ее отца и зарезал его спящего. Сработала сигнализация — она была установлена с задержкой на одну минуту, — и ты убежал в лес.

Босх разжал руки и кивнул.

— И вот мы находим тебя в восьмистах метрах от дома, с кровью на рубашке и окровавленным ножом, брошенным в куст неподалеку. Позволь мне сказать тебе, Улисс: это не то, что хорошо для тебя. Если у тебя есть объяснение, лучше сразу же его нам дать.

Улисс посмотрел прямо перед собой, но не увидел детектива. Он видел только Афину, Афину, идущую к нему с ножом, Афину, прижимающую его к себе, как будто он только что вернулся с войны, Афину, насильно вручающую ему нож. Потом раздастся сигнал тревоги, и она скажет ему бежать. А еще она скажет ему, где спрятала чистую одежду и полотенца, которыми он мог бы вытереться. В старом доме. Там, где они вместе проводили летние дни.

— Она так сказала? — спросил он, наконец, шепотом.

— Да, все это и даже больше, — мягко ответил Босх.

Улисс положил голову на стол. Прижавшись лбом к поцарапанному подносу, он думал о ней. Она обманывала его с самого начала. Все их планы были ложью.

Медленно выпрямившись, он посмотрел на Босха.

— Это не я его убил, — повторил он. — Это она. Когда я пришел, он был уже мертв. А она была вся в крови.

— Она говорит, что пыталась спасти отца после того, как ты его зарезал. И это убедительно, Улисс. Так что ты нам скажешь? Потому что если ты не расскажешь, то её версия будет против твоей, а твоя не слишком убедительна.

Улисс молчал. Босх был прав. Её версия была лучше, чем его. У него ничего не было.

— Что ж, может, будет лучше, если я найду тебе адвоката, — сказал Босх.

Он оттолкнулся от стола и встал. Подошел к двери и постучал, чтобы ее отперли. Улисс знал, что у него осталось всего несколько секунд. Он вдруг увидел Афину в новом свете и понял, что свобода в его руках.

— Подождите! — крикнул он.

Босх повернулся и посмотрел на него как раз в тот момент, когда дверь открывалась.

— Я только что кое-что вспомнил.

Босх закрыл дверь и вернулся к столу.

— Ну же, расскажи мне.

— Нож… Он не мой. Она дала его мне. Она сказала, что купила его в магазине армейских принадлежностей на Голливудском бульваре. Точно. Я был там, и у них повсюду есть камеры наблюдения из-за краж в магазинах. У них это будет записано, процесс покупки.

Босх бросил на него взгляд и медленно кивнул.

Застегнув наручники за спиной, Улисса вывели из комнаты для допросов и повели по коридору. Босх объяснил, что ему предъявят обвинение и поместят в камеру до приезда адвоката.

Они проходили мимо двух других комнат для допросов, когда Улисс увидел, что двери открыты и внутри никого нет.

— Где Афина? — спросил он.

— Она все еще в доме на горе Олимп.

— То есть… ее тут никогда не было?

— Нет, никогда.

Улисс опустил голову.

— Это самый старый трюк в мире, — сказал Босх. — На самом деле он настолько старый, что его называют "Троянским конем".