Ночи беглеца - Джозеф Уэмбо

На стоянке для автомобилей металась взад и вперед прислуга. Взмыленная девушка в голубой майке и шортах подбежала к машине и распахнула дверцу. Вылезая, Гарри Милфорд сказал:

— Смотри, моя прелесть, будь поосторожнее, эта машина досталась мне в наследство от матушки.

— Не беспокойтесь, сэр, — отозвалась девушка.

— Спасибо, благодарью вас, — произнес беглец.

Гарри Милфорд подмигнул ему:

— Если босс будет тебя обижать, скажи ему, что я не велел.

— Да, сэр, спасибо, сэр, — повторял беглец как можно подобострастнее.

Он не стал проталкиваться через парадный вход и направился по газону в обход дома. Вымощенный камнем внутренний дворик террасами спускался по склону горы. На верхней террасе находились бассейн, киоск с лимонадом и фонтан с трехметровой струей. Немного дальше была устроена маленькая площадка для гольфа, с которой открывался великолепный вид на Палм-Спрингс, раскинувшийся у подножья горы, метрах в трехстах ниже, и на пики Сан-Хасинто и Сан-Горгоньо высотой в три километра каждый, увенчанные снежными шапками даже в такую удушливую жару.

От всего этого невероятного великолепия он на мгновение оцепенел, но потом взял себя в руки, вспомнив, что ему предстоит сделать. На той стороне дворика, где он стоял, были устроены два буфета, в них суетились по два бармена, а четверо мексиканцев разносили коктейли гостям. Ни командовавшего прислугой высокого блондина, ни молодого шофера-мексиканца, которые могли бы его узнать, не было видно. Он подумал, что, пока их нет, у него остается шанс: остальные официанты из ресторана могут принять его за кого-нибудь из слуг Джона Луго. На террасах стоял полумрак, и узнать его будет не так-то просто.

Он долго не мог решить, что делать с сумкой. Наконец, заметив на другой стороне террасы, у кирпичной стены, отделявшей ее от соседнего сада, несколько огромных пальм и банановых деревьев, он спрятал сумку за толстый ствол. Дрожь в руках у него уже почти прошла.

Он чуть не подпрыгнул от неожиданности, когда мексиканский оркестр заиграл модную песенку. Музыкантов не было видно, они сидели внизу, на другой террасе, около подсвеченного бассейна. Гитары и трубы Мексики! Это прозвучало как предзнаменование, только он не знал, хорошее или плохое.

Беглец взял в руки по три пустых бокала для коктейлей и с деловым видом быстро пошел в сторону дома. Заглянув в окно, он увидел кухню и дверь, которая вела оттуда в столовую. Высокий светловолосый гринго что- то резал на столе. От этой части дома следовало держаться подальше.

С бокалами в руках он по освещенной, выложенной камнем дорожке спустился на нижнюю террасу, огороженную перилами, чтобы какой-нибудь гость, выпив лишнего, не свалился с обрыва. Сюда перенесли всю ненужную мебель с верхних террас, освобождая место для гостей. Но и здесь был устроен буфет. Оркестр заиграл «Часы» — старую мелодию, которую так любила его мать. Он посмотрел вниз и понял: о том, чтобы спуститься напрямик по обрыву, не может быть и речи, слишком круто.

Беглец собрал еще несколько бокалов, и тут его окликнула какая-то ослепительно красивая дама в желто- зеленом жакете, такого же цвета шортах и коричневой шелковой блузке:

— Будьте добры, принесите мне еще «жемчужину». И спросите мистера Луго, не спустится ли он сюда повидаться с Мэгги и Джорджем. Вы запомнили?

— Да, сеньора, — ответил он и слегка поклонился, не зная толком, полагается кланяться или нет.

Он поднялся на верхнюю террасу и вошел в центральную часть дома. Духота от сотен разгоряченных тел, которые целый день жарились на солнце, была почти осязаемой. За гомоном толпы едва слышались звуки рояля: в дальнем конце гостиной кто-то пытался петь, сам себе аккомпанируя. По всему дому, от мраморного холла до широко распахнутых дверей в сад, болтали, смеялись, пили, толклись люди. Кучки гостей сидели и на всех ступеньках устланной коврами лестницы которая спиралью шла на второй этаж. Даже зная, как выглядит Джои Луго и где его искать, беглец, вероятно, не смог бы к

нему пробиться, чтобы передать просьбу Могги и Джорджа.

Во время посадки в автобус им пришлось разлучиться Свободное место осталось только одно, и Линн сказал Бриде:

— Поезжай вперед. Мы подождем следующего.

Когда автобус отъехал, Линн взглянул в черное небо пустыни и сказал Нелсону:

— Надеюсь, лето не будет раннее, хоть сейчас и стоит такая жара.

— Возможно, мне это уже будет безразлично, — ответил Нелсон. — Если меня переведут в Палм-Спрингс. Там все-таки кое-где бывает тень.

— Все равно куплю тебе, пожалуй, зонтик от солнца, — сказал Линн. — На память обо мне,

— Надеюсь, вы с Бридой будете время от времени со мной видеться? — спросил Нелсон, когда к остановке с ревом подъехал следующий автобус.

— Мыс Бридой? Вместе?

— Ну, конечно, — сказал Нелсон. — Я ведь вижу, у вас на нее серьезные виды.

— По-твоему, у нас с ней любовь, так что ли? А у Клайва Девона любовь с Малькольмом, а у Малькольма, должно быть, любовь с какой-нибудь овчаркой. Только в этом поганом городишке никому в любви не везет.

В автобус село человек тридцать. Когда они поднялись на гору, Линн увидел, что у ворот теснится еще примерно столько же.-

— На мой взгляд, многовато здесь народу, — сказал Линн. — Не вернуться ли следующим автобусом вниз?

— Нельзя же оставить Бриду одну, она здесь никого не знает, — возразил Нелсон. — Идите-ка за мной.

Нелсон сделал то же самое, что и беглец: он не стал протискиваться сквозь толпу, которая валила в холл, а повел Линна по газону вокруг дома, в сад, где по крайней мере можно было дышать. Они пошли на зву-

кн мексиканского оркестра, который играл «Гуантана- мсру», и вышли на нижнюю террасу. Полдюжины пар с нелепыми ужимками изображали мексиканский танец, а несколько десятков зрителей хлопали и свистели. Забравшись на кадку с пальмой, Линн разглядел неподалеку буфет. Два бармена так быстро наливали коктейли, что с кухни еле успевали подносить полные графины.

— Держу пари, через полчаса кто-нибудь окажется в бассейне, — уверенно заявил Нелсон.

Линн показал на одну из танцующих — грудастую красотку с ногами длиннее, чем шея у жирафа.

— Хорошо бы вот эта. Тогда я прыгну к ней.

Брида начала пробиваться к дому, и несколько мужчин пропустили ее вперед. Двое даже предложили ей свои бокалы: официанты не успевали разносить коктейли.

Брида вежливо отказалась, прошла мимо пианиста, который, тщетно стараясь перекричать шум, распевал во весь голос Гершвина, уселась на ступеньке лестницы и