Свидание с Ангелом Смерти - Екатерина Владимировна Новак

Фонд находился в довольно старом здании на окраине Праги. Небольшое двухэтажное строение с узкими коридорами и маленькими кабинетами. По нему ни за что нельзя было сказать, что люди, работающие здесь, богаты или используют немалые средства, оставленные им, на себя или на что-то другое, кроме благотворительности.

Артур ожидал в фойе, там же сидел и Сабантини, который добрался раньше девушек. Поприветствовали друг друга. Ландгрейф предпринял попытку поцеловать Джо в щеку, но она остановила его жестом. Молодой человек покачал головой, но приправил это своей коронной улыбкой.

— Ну что ж, пройдемте, — произнес он.

— Где Мишель? — спросил Сашу Сабантини. Они шли позади, едва помещаясь в узком коридоре вдвоем.

— А она не сказала?

— Нет. Просто написала, что у нее есть дела и ее не будет.

— Она обедает… с Генри.

Саша многозначительно посмотрела на Сабантини, но тот и бровью не повел.

Виктор Слезак, глава фонда «Живая вода», не имел собственного кабинета. В одной, наверное, самой большой и длинной комнате во всем здании стояло несколько столов, за которыми сидели сотрудники организации. Некоторые набирали что-то на компьютере, другие разговаривали по телефону. Они были так заняты, что не уделили и доли внимания вновь прибывшим.

Артур повел друзей в самый конец кабинета, к столу у стены. За ним устроился невысокий, худой и чуть полысевший мужчина в очках. Он увидел вошедших, улыбнулся и быстро нашел три свободных стула, чтобы усадить гостей. Ландгрейф познакомил всех. Джо и Сашу назвал частными детективами, а Сабантини — представителем итальянской полиции. Потом пожал руки мужчинам, отсалютовал девушкам и откланялся.

— Ты что? Ты не останешься? — спросила Джо, когда он развернулся, чтобы уйти.

— Боюсь, у меня есть дела, — хитро улыбнулся Артур.

— Пошел следы заметать?

— Нет, наводить новые мосты.

— Чем тебя Карлов не устраивает?

— Другие мосты, Джосси. Другие. Наберу тебе позже.

И он ушел. Сабантини, не имея Мишель под боком, понял, что может взять расследование в свои руки, и принялся рассказывать Виктору суть дела. Чем дальше тот узнавал эту суть, тем больше его лицо меняло выражение. Сначала оно было вполне добродушным, затем озадаченным, а потом и вовсе стало задумчивым.

— Я понял. Печально, однако. Но я не вполне понимаю, чем именно могу вам помочь? — спросил Виктор, когда Сабантини замолчал.

— Подскажите, вы знаете эту женщину? — первым делом вспомнила о Кларе Джо и подсунула главе фонда телефон с фотографией.

— Нет. Нет, не припомню. Кто она?

— Она у вас не работает?

— Нет. Точно нет.

— Она утверждает, — снова взял слово Сабантини, — что периодически перечисляет в ваш фонд средства.

— Даже если так, я могу лично не знать дарителей. Возможно, кто-то из менеджеров знает.

— Скажите, а как вообще работает ваш фонд? — Наконец, и Саша проявила себя.

Виктор посмотрел на нее, неопределенно пожал плечами, задумался и потом стал отвечать.

— Да все как обычно. Бухгалтеры следят за средствами, я контролирую процесс поставок в страны третьего мира, работаю с другим персоналом.

— А чем в целом занимается основной коллектив?

— Ну… у нас есть рекламщики. Как правило, это волонтеры, которые работают на основной работе и помогают нам здесь в свободное время. К сожалению, у фонда не так уж много возможностей, чтобы платить всем. Эти люди проводят акции, печатают и раздают листовки, устраивают благотворительные балы. А уж менеджеры общаются с желающими пожертвовать средства. Они знакомятся с ними, ну и, чего греха таить, просят богатых мира сего обратить внимание на нужды тех, кто живет совсем уж в жутких условиях. Кстати, мистер Ландгрейф один из них.

Джо поморщилась, а Сабантини заинтересовался другой стороной вопроса.

— Неужели у фонда, куда за последний год поступило столько взносов, взять, к примеру, состояния Червинкова и ди Конте, не хватает средств, чтобы платить персоналу?

— Вы не понимаете. — Виктор улыбнулся. — Этот фонд на то и рассчитан, чтобы жертвовать, а не зарабатывать на нем.

— Но вы-то получаете зарплату? — заметила Джо.

— Я да. — Виктор смутился и затеребил рукав дешевого пиджака.

Казалось, ему стыдно за то, что он получает зарплату за свою деятельность.

— Я трачу много времени на дела фонда, как, впрочем, и некоторые сотрудники. Дохода со стороны ни у меня, ни у них нет. Зато есть семьи и дети, которых тоже нужно кормить и одевать.

Джо пожалела, что задала вопрос. И без него было понятно, что перед ними искренний и добрый человек, который действительно старается помочь чем может.

— Ваша зарплата не зависит от сумм пожертвований?

— Нет, что вы. Хотя… впрочем, раньше мы почти ничего не зарабатывали. Но теперь — да. Можем себе позволить несколько человек в штате.

— Вы дадите нам данные ваших штатных? — спросил Сабантини.

— Да. Да, конечно! — Виктор засуетился и полез в компьютер, а потом остановился. — А какие именно данные вы хотите? Зарплаты? Фамилии?

— Пока только фамилии, имена, номера телефонов и адреса.

— Это без проблем. Без проблем.

Виктор возился с компьютером, а в комнату вошел еще один человек. Худой, растрепанные темные волосы, почти черные глаза. Одет просто. Саша посмотрела на него, он поймал ее взгляд, и девушке стало неспокойно. Создалось впечатление, будто она где-то его видела. Но вот он отвернулся, и наваждение спало. Нет. Ей это только показалось. Совершенно обычный, ничем не примечательный мужчина.

Виктор заметил его, улыбнулся и попросил подойти.

— А это, знакомьтесь, один из добрейших людей в мире. Робин Ингель. Прошу любить и жаловать.

Робин подошел, улыбнулся и пожал всем руки.

— Вот он много лет работает на фонд и ни копейки с этого не получает!

— Есть другой заработок? — задала Саша вопрос и поймала взгляд Робина.

— Наследство от родителей, — ответил тот очень