Зарубежный детектив 2026-25. Книги 1-10 - Йорген Брекке
Он кивает, прежде чем сказать:
– Я много думаю об этом.
Мое сердце бьется так быстро, что кажется, будто оно может выскочить у меня из груди.
– Я тоже, – признаюсь я, пусть даже и немного с энтузиазмом.
Внезапно его следующие слова кажутся самым важным, что я когда-либо услышу, и все, что я могу сделать, – это с трудом задержать хрупкое дыхание.
– И именно поэтому я думаю, что это не должно повториться, – говорит он. – Нам лучше оставаться друзьями, и я просто не хочу терять нашу дружбу.
Я моргаю, когда чувство наэлектризованного ожидания превращается в острый укол потери, даже несмотря на то, что у меня не отняли ничего осязаемого. Мы просто сохранили прежний статус-кво. Мы друзья.
– О'кей, ага, – говорю я, потому что не знаю, что еще сказать. Я могла бы сказать ему то, что хочу сказать в действительности. Я могла бы сказать ему, что все время думаю о нем. Так было даже до случившегося прошлым летом. Что весь алкоголь и все другие парни – просто способ отвлечься. Но вместо этого я лгу. – Я согласна.
Друзья. Я могу дружить; мы уже давно друзья. Так почему же мне так больно слышать это от него?
Он прокашливается:
– Мне жаль насчет твоего бывшего. Анника рассказала нам, что произошло.
– Все в порядке, у меня все в порядке, – говорю я немного отрывисто. Я не хочу говорить о Джоне, не с Уэсом. Я встаю с постели. – Если это все, о чем ты хотел поговорить… – Я умолкаю.
– Ты… пойдешь в бар? – спрашивает он, вставая вместе со мной.
– Нет, думаю, я и правда просто пойду домой. В этом году я решила попробовать для разнообразия не разочаровать всех по полной программе.
Но настоящая причина в том, что после этого разговора я не могу отправиться тусоваться и притворяться счастливой. Я не могу пить и танцевать, зная, что теперь я – жертва неразделенных чувств.
Я заправляю за ухо выбившуюся прядь светлых волос. Он следит за этим движением. Этим летом он сказал мне, что ему нравятся мои волосы, особенно когда они распущенные и длинные, как сейчас; он сказал, что без ума от них. Он так сказал. Друзья не говорят такие вещи друг другу.
Его взгляд снова встречается с моим, губы кривятся.
– Знаешь, просто потому, что ты приняла несколько неверных решений, нельзя считать тебя плохим человеком.
Я чувствую, как мои брови слегка поднимаются. Он меня жалеет. Он не только не желает меня, но еще и испытывает ко мне жалость. А все, что испытываю я, – это стыд.
– Спасибо, Уэс, увидимся, – говорю я, покидая его комнату, прежде чем этот разговор станет еще хуже.
Вернувшись в свою квартиру, я достаю дневник и перелистываю его до последней страницы. На ней имя Уэсли и больше ничего. Я не видела его и не общалась с ним весь остаток лета, но ночью после того, как мы переспали, я открыла свой журнал и написала его имя. Мне больше нечего было добавить, поскольку я не чувствовала себя расстроенной по поводу того, что произошло, и я определенно не хотела, чтобы он для меня умер. Я все еще не хочу. Я сижу, держа наготове карандаш, но откладываю его. Я подумываю о том, чтобы полностью вырвать эту страницу, но сейчас только начало года.
У него все еще куча времени на то, чтобы разбить мне сердце.
Глава 3
Следующим утром меня будит звук сапог на платформе, топающих по квартире.
Я едва успеваю разлепить глаза, когда мой телефон начинает вибрировать от входящего вызова от Адриенны. Цокот ее сапог достигает порога моей комнаты, и вибрация прекращается.
– О! Ты здесь, – говорит Адриенна. – Я думала, тебя не будет.
– Нет, я здесь.
Позевывая, я начинаю садиться. Я проверяю свой телефон, думая, что Уэс мог бы написать сообщение или позвонить прошлой ночью. Я почти надеялась, что этим утром меня будет ожидать долгое сообщение о том, что его слова были неискренними. Но ничего нет.
Адриенна уже наложила полный макияж на оливковую кожу лица. Ее длинные каштановые волосы волнами ниспадают на черную кожаную куртку.
– Можешь собраться за двадцать минут? – спрашивает она, прежде чем пойти в свою комнату.
– Для чего? – кричу я ей вслед.
Она снова засовывает голову в мою комнату.
– Для прощания с Джоной. Оно сегодня. Я сказала нашим мамам, что приеду с тобой обратно в Сидар-Фолс. Мне все равно нужно прихватить кое-какие вещи из дома.
– О. – Я протираю глаза. – Я не знала, что ты туда пойдешь.
– Он был и моим другом тоже. – Она хмурится, затем снова исчезает из моей комнаты.
– Ну так, расскажи мне про свое лето! – говорит Адриенна, когда мы выезжаем на шоссе, ведущее на запад к нашему родному городу. До Сидар-Фолс час езды.
– О, ну, рассказывать особо нечего. Меня временно лишили водительских прав, как ты знаешь…
– Верно, потому что тебя арестовали за вождение автомобиля в нетрезвом виде, – говорит она.
Это будет долгий час.
– Да, – соглашаюсь я безразличным тоном. – Так что я жила дома и работала на той площадке для гольфа неподалеку на нашей улице, поскольку до нее можно дойти пешком. Я отработала сто часов исправительных общественных работ и прошла трехмесячную терапию – это была умора. Я ходила на какой-то курс по выходным на тему того, почему нельзя водить машину в нетрезвом виде. Мне пришлось вернуться в автошколу, поскольку, если срок действия твоих прав истекает, когда тебя их временно лишили,