"Зарубежный детектив 2026-30". Компиляция. Книги 1-12 - Сара Парецки
Они не слышат шаги на лестнице. Они слышат только скрип двери. А потом слышится приглушенный крик. На пороге стоит мать, прижав руки ко рту, и расширенными от ужаса глазами смотрит на них.
Ильке хватает свой халат. Рубен вскакивает и натягивает трусы. Мать все еще стоит здесь. Они слышат, как снизу ее зовет отец.
Сделав три-четыре быстрых шага, Рубен оказывается около нее, хватает за плечи:
– Пожалуйста, мама!
Она отшатывается от него, как от нечистого духа.
– Нет, – шепчет она. – Нет. О нет!
Вдруг мимо нее протискивается отец. Он с первого взгляда понимает, в чем дело. Сначала его лицо становится серым, потом бледным как мел. Он набрасывается на Рубена и с размаху бьет его.
Рубен не защищается. Он только поднимает руки, чтобы прикрыть голову. Все происходит без слов. Не слышно ничего, кроме глухих хлопков при ударах и шаркающих звуков, отцовских туфель.
– Прекрати! – Ильке пытается встать между ними. – Прекрати! Ты забьешь его до смерти!
Ее слова не доходят до отца. Он бьет и бьет. Ему все равно, в кого попадают его удары. Ильке наклоняется, прикрывая голову руками. Рубен пытается оттолкнуть ее в сторону, однако она не позволяет ему этого сделать.
Совершенно неожиданно отец прекращает бить сына. Тяжело ступая, идет к двери. Они слышат, как снаружи в замке поворачивается ключ.
Ильке осматривает лицо Рубена. Рукавом халата вытирает кровь с губ и носа. И только потом начинает плакать. Безутешно. И беззвучно.
Один сильный удар – и хлипкая дверь слетела с петель. Автомобиля родителей не было видно ни в гараже, ни перед домом. Ильке и Рубен оделись и провели остаток дня и вечер, не обмолвившись ни словом, объятые ужасом и страхом.
Рубен ломал себе голову вопросами. Что будет делать отец? Пошлет Ильке в интернат? Заявит на него в полицию? Ведь он был уже совершеннолетним. А потом? Что грозит ему за инцест? За развратные действия в отношении малолетней? Ведь именно так они назовут это.
Вечер прошел, а родители так и не вернулись домой, и это было странно. Возможно, они не решили, как себя вести. Может быть, им нужно время, чтобы все хорошенько обдумать. Это был хороший знак.
Рубен уложил Ильке в постель, она ни на что не реагировала. Когда он хотел поцеловать ее, она отвернулась к стене.
В конце концов он тоже лег спать.
Ночью они узнали о смерти отца. И о том, что мать находится в состоянии шока и ни на что больше не реагирует.
Ильке отвернулась от Рубена. Проходили день за днем, но она так больше и не заговорила с ним. Вскоре она переехала в дом к тете Мари.
В ту ночь он потерял ее.
– Почему? – спросил он теперь. – Почему тогда ты покинула меня?
Ильке очнулась от своего оцепенения и сбросила его руки со своих плеч.
– Ты до сих пор все еще ничего не понял?
– Почему, Ильке?
Она поднялась со стула. Встала по другую сторону стола, словно для того, чтобы создать между ними дистанцию.
– Мы убили папу, – сказала она. – А мама влачит жалкое существование в этом приюте для умалишенных. И все только потому, что мы…
– Любили друг друга? – Рубен все еще продолжал сидеть на корточках на полу. На сиденье стула он мог ощущать тепло тела Ильке.
– Ты же мой родной брат, Рубен!
Уже тогда она мучилась из-за своего глупого чувства вины. Она даже тайком ходила в церковь и ставила свечки, чтобы Бог отпустил им грехи.
С видом смертельно усталого человека Рубен встал с пола:
– Любовь не может быть злом.
– Ты уверен, что понимаешь, о чем говоришь? – По ее щекам снова полились слезы. Она не пыталась их смахнуть. – Я была еще ребенком, Рубен!
Наклонившись над столом, он схватил ее за руку:
– Ты сама хотела этого! Точно так же, как и я!
Ильке вырвала руку.
– У меня никогда не было ни одного шанса, чтобы понять это! – выкрикнула она прямо ему в лицо. Потом она рванулась к двери, распахнула ее и бросилась вниз по лестнице.
Рубен помчался за ней. Он догнал ее, когда она была уже у входной двери. Она в отчаянии дергала за дверную ручку.
– Не утруждай себя понапрасну, – сказал он, тяжело дыша.
Ильке резко повернулась.
И плюнула ему в лицо.
* * *
Ильке сама испугалась того, что сделала. Но еще больше она испугалась, когда Рубен прижал ее к двери и поцеловал в губы. Она уперлась обеими руками ему в грудь. Забарабанила кулаками по спине. Принялась пинать и царапать его.
А он только смеялся. Крепко прижал ее своим телом к двери. Обхватил ее голову обеими руками и стал целовать в шею, в глаза, в губы.
И тогда Ильке укусила его.
Он отшатнулся и недоверчиво на нее уставился. С его нижней губы на пуловер и на белую плитку пола капала кровь.
На этот раз Ильке была рада, что он отвел ее вниз, в подвал. Он втолкнул ее в коридор и запер дверь снаружи.
День был ясным и погожим, но здесь внизу этого почти не было заметно. Ильке зажгла во всех комнатах свет. В ванной она остановилась перед зеркалом. Ее лицо было бледным и напряженным, ему не помешало бы немного косметики.
Она попыталась улыбнуться. Пригляделась к ямочкам на щеках, которые так нравились Майку.
– Майк…
Ильке закрыла глаза, чтобы представить себе его лицо. Однако ей это не удалось.
Рубен лишил ее возможности общения с другими людьми. Он запрещал ей заводить друзей, у нее никогда не было даже подруг. Из-за Рубена она так и не узнала, что такое настоящая дружба, привязанность, симпатия и многие другие чувства, возникающие при общении со сверстниками. Вероятно, осознание этого пришло к ней только во время сеансов психотерапии у Лары Энглер, а не гораздо раньше, так как Рубен лишил ее возможности самой прийти к