"Зарубежный детектив 2026-30". Компиляция. Книги 1-12 - Сара Парецки

И с помощью этой последней картины сможет наконец полностью освободиться.

От любви, которая оказалась слишком большой для этого маленького, тесного мирка.

Он нагнулся в поисках тюбиков с краской, отыскал свою палитру и поправил мольберт. Девушки стояли, оцепенев от страха, и удивленными глазами смотрели на него. От него не укрылось, что они начали осторожно отступать назад к двери. Пусть только попробуют. У них не было ни малейшего шанса. Они как мыши. Он всегда отыщет их, где бы они ни спрятались.

Он сошел с ума. Копался в хламе, который был разбросан по полу. И все время поглядывал на меня. Он решил избавиться от обузы. Казалось, что он лишь раздумывал, как это лучше сделать.

Я вспомнила.

Страх, который сковывал меня сейчас, был почти таким же, как тогда, прошлым летом. Только теперь меня поймали в доме, а не на улице. У меня не было шансов спастись. Тем более вместе с Ильке, которая едва могла стоять на ногах.

Рубен поднял с пола нож и посмотрел на меня.

Ильке постаралась заслонить меня. Собрав последние силы, она выпрямилась.

Рубен двинулся в нашу сторону. Я попыталась оттолкнуть Ильке, но не смогла. Я услышала, как она тихо заплакала.

– Руб! – прохрипела она.

Он был уже в трех-четырех шагах от нас. Я оттолкнула Ильке в сторону и бросилась на него.

Ильке увидела, как стекло большого окна разлетелось вдребезги. Это было похоже на дождь из бриллиантов.

Ютта сидела скорчившись на полу. У нее на лбу выступила кровь. По ее лицу текли слезы. Ильке с трудом добрела до нее и упала рядом с ней на пол. Осколки стекла впились ей в кожу. Острая боль пронзила ее тело и осталась где-то глубоко внутри.

Она услышала голоса и поняла, что это не игра воображения.

Ютта подняла голову и улыбнулась.

В дверях стоял мужчина в сером пальто и тоже улыбался.

* * *

Комиссар помог девушкам встать. Затем передал их санитарам службы спасения. Машина скорой помощи уже увезла Рубена Хельмбаха в больницу. При падении из окна он тяжело поранился. Его шансы на выживание были минимальны.

Берт вытащил мобильник и набрал номер Имке Тальхайм. Ютте понадобится опытный адвокат. И хороший психолог. Ей придется нелегко, чтобы справиться со всем этим.

Майк так бережно держал руку Ильке, словно она была из стекла и он боялся разбить ее. Он ненавидел больницы. В них пахло смертью.

Только одну ночь, сказал врач. Для наблюдения. Он отослал домой Ютту, Мерли и Имке Тальхайм. А Майку разрешил остаться.

– Любовь – это лучшее лекарство, – сказал врач.

Майк осторожно погладил Ильке по волосам.

– Я отрезала их, – прошептала она.

Он кивнул.

– Плохо?

Он покачал головой. Плохо выглядела ее распухшая губа. Плохо было то, что у нее держалась высокая температура. И что она настолько ослабла, что едва могла поднять голову.

– Они снова отрастут, – сказала она.

Майк заплакал, не стыдясь своих слез.

— Кажется, мы с вами знакомы? — раздался над ухом чей-то голос.

Оторвав взгляд от витрины с огромным ассортиментом расфасованных замороженных полуфабрикатов, среди которых требовалось выбрать те, что придутся по вкусу Хейдену, я подняла голову и увидела пожилого мужчину лет шестидесяти пяти, цветущего вида и крепкого телосложения, с сильной проседью в волосах. Одет в спортивный пуловер и синие джинсы. Многозначительно приподняв брови, незнакомец пристально посмотрел на меня.

Где-то в подсознании тревожным эхом отозвался сигнальный звонок.

Час был поздний, приближалась ночь с пятницы на субботу, и именно в это время, когда вероятность неприятных и опасных встреч сводится к минимуму, я люблю делать покупки на неделю. Мне не по душе праздная болтовня с соседями и случайными встречными, и я прилагаю все усилия, чтобы избежать таких удовольствий. Сегодня вечером, когда стеклянные двери супермаркета «Харрис Титер» с тихим шелестом раздвинулись, словно приглашая в шлюзовую камеру космического корабля, я почувствовала, что огромный магазин безраздельно принадлежит мне одной. Многолюдным общественным местам, когда в них нет народу, присуща удивительная атмосфера уединенности и защищенности. Разумеется, я была в торговом зале не одна. Подростки, работающие в магазине, с сонным видом стояли в проходах между кассами. Несколько одиноких мужчин, похожих на тех, кого обычно нанимают разнорабочими во вторую смену, слонялись вдоль витрины с пивом, пытаясь хоть как-то убить время, прежде чем разойтись по домам, где ждут мягкие диваны. Случайно посмотрев в одно из параболических зеркал, подвешенных к потолочным балкам, я обнаружила, что какой-то парень оценивающим взглядом смотрит вслед, изучая достоинства моего зада. Даме моих лет подобное внимание могло бы только польстить, я же вдруг почувствовала себя совершенно беззащитной и покатила тележку чуть быстрее. Чаще всего покупатели, оказавшиеся в магазине в столь поздний час, поглощены своими мыслями и заботами и не испытывают желания встретиться со мной взглядом. Надо сказать, тут наши намерения совпадают.

И вот я стою перед незнакомым пожилым мужчиной, он смотрит на меня в упор, но в его манерах нет ничего оскорбительного. Этот человек совсем не похож на одного из тех подозрительных типов, что пристают к одиноким женщинам. Секунду помедлив, я вежливо ответила:

— Не думаю.

— Вас зовут Ли Рен? — снова обратился ко мне незнакомец.

Я почувствовала некоторое облегчение и стала рыться в памяти, стараясь вспомнить, где мы встречались раньше. Конечно же, я его когда-то видела, вот только никак не удается извлечь нужное воспоминание, скрытое в глубоких омутах прошлой жизни. В течение долгого времени я общаюсь с людьми мало и редко, ограничивая свой круг Хейденом, коллегами по работе и собственной персоной. Вот почему в голову пришла мысль, что мы, должно быть, встречались по служебным делам. На мгновение я почувствовала себя виноватой, так как совершенно не помнила этого человека, хотя, честно говоря, в нем не было ничего примечательного. В Кэри[2] такой тип мужчин встречается на каждом шагу. Я даже представила себе его оставленный на стоянке внедорожник с номерным знаком, с одной стороны которого изображена рыба — символ христианства, а с другой — стикер рекламной кампании Буш-Чейни.

— Да, это я. Простите, а как ваше имя? — поинтересовалась я, протягивая незнакомцу руку, которую он