Какао, улики и мурашки - Моргана Бест

Я указала на закрытую дверь у дальней правой стены.

Женщина поблагодарила меня, подошла к комнате и без стука открыла дверь. Оттуда выпрыгнул кенгурёнок, а следом вылетела раздражённая женщина. Она помчалась за ним через весь зал и чуть ли не нырнула на него. Потом подхватила кенгурёнка и завернула его в большое белое полотенце.

– Этого кенгурёнка выкармливают из бутылки, – сообщила она мне.

Зачем она мне это сказала, я понятия не имела. Я улыбнулась и кивнула.

Женщина со щеткохвостым поссумом поспешила к ней.

– Я хотела отдать вам этого поссума.

Раздражённая женщина тяжело, протяжно вздохнула.

– Вообще-то диких животных сюда приносить нельзя. Ему нужна помощь ветеринара?

Другая женщина покачала головой.

– Не думаю. Я правда не знаю.

Раздражённая женщина кивнула.

– Ладно. Всех диких животных сначала должен осмотреть ветеринар. Вы можете отвезти поссума в местную ветклинику? Я свяжусь с Дорис, нашей ближайшей волонтёркой, и она заберёт его оттуда.

Она, должно быть, заметила, что женщина многозначительно покосилась на кенгурёнка, потому что добавила:

– Да, я знаю, что сказала: сюда нельзя приносить диких животных. Но эту малышку нужно кормить круглые сутки, так что мне приходится повсюду брать её с собой. Вы знаете, где местная ветклиника?

Другая женщина кивнула и поспешила к выходу, прижимая к себе поссума.

Через дверь слева в зал вошли детективы Томпсон и Палмер.

– Это дурдом, форменный дурдом, – театральным шёпотом сказал Томпсон Палмеру. – Зоопарк, а не полицейский участок.

Он взвизгнул, вляпавшись во что-то, явно оставленное кенгурёнком во время стремительного забега по залу. Томпсон поспешно вышел из зала – надо полагать, приводить в порядок пострадавший ботинок.

Детектив Палмер вздохнул и вытер лоб.

– Проходите, мисс Майерс. Хотите кофе?

Я посмотрела на капельную кофеварку, булькавшую на столешнице у кухонной мойки в дальнем конце зала. Обычно я бы ни за что не стала пить кофе из капельной кофеварки, но сейчас и без того едва держала глаза открытыми.

– Да, пожалуйста. И можно побольше сахара?

– Конечно.

Палмер поманил меня за собой и открыл дверь в маленькую комнату.

Пол был из гладко отполированных досок, и я невольно поёжилась: сколько красноспинных пауков могло скрываться под ними? Когда Палмер вышел, я даже подняла свой деревянный стул и заглянула под него – не притаились ли там пауки. Красноспинные пауки обожали таиться под деревянными стульями и в обуви. В наших краях каждый, прежде чем обуться, непременно вытряхивал и простукивал обувь – на случай, если за ночь туда забрался паук или заползла маленькая змея. Следовали ли сиднейские детективы этому обычаю? Да и знали ли о нём вообще? Если нет, это вполне могло плохо для них кончиться.

Когда Палмер вернулся с моим кофе, следом за ним вошёл Томпсон. Мне почудился не самый приятный запах, и я поднесла чашку к носу. Сам кофе пах ненамного лучше. К тому же я заподозрила, что под «побольше сахара» мы с Палмером понимали совершенно разное.

Я снова сообщила имя, возраст и адрес.

– Итак, мисс Майерс, имейте в виду: если дело дойдёт до суда, вам, возможно, придётся давать показания, – сказал Палмер.

Я выпрямилась – сон как рукой сняло.

– Значит, это всё-таки убийство!

Палмер прямо не ответил и продолжил:

– Прежде чем давать показания, хорошенько подумайте и постарайтесь всё вспомнить. До суда может пройти много времени, и тогда могут заявить, что вы всё забыли. Поэтому важно, чтобы сейчас вы изложили всё как можно точнее.

Томпсон кивнул.

– В суде вас постараются выставить худшим человеком на свете. Отъявленной лгуньей. Под сомнение поставят каждое ваше слово. Большинство свидетелей, давая показания в суде, плачут. Поэтому важно, чтобы вы всё вспомнили как можно точнее.

Картина вырисовывалась нерадостная. Я кивнула и пригубила кофе. События той ночи уже слегка расплывались в памяти.

Я послушно – уже в который раз – пересказала всё, что случилось. Томпсон строчил не переставая.

– А теперь скажите: вы знаете кого-нибудь, кто мог желать Бобу Джонсу зла? – спросил Палмер.

– Нет, вроде бы. Правда, он брал дорого. Может, выставил кому-то завышенный счёт, и тот разозлился.

– У вас в городе все сантехники дерут с людей втридорога? – спросил Томпсон.

Мне так и хотелось ответить: «А разве не все сантехники дерут втридорога?» Но я сдержалась и только пожала плечами.

– Не знаю. Я всегда обращалась только к Бобу. По городу ходили слухи, что он завышает расценки, так что кто-нибудь вполне мог на него разозлиться. Хотя, наверное, счёт должен быть довольно большим, чтобы из-за него кого-то убивать, – неловко добавила я.

– А насколько хорошо вы знали Боба Джонса? – Это спросил Томпсон.

– Не очень хорошо. Он переделал мне ванную. Я наняла его всего во второй раз.

– Расскажите нам о ваших отношениях с Летти Смит, – сказал детектив Палмер.

– Мы с Летти лучшие подруги ещё со школы, – сказала я. – Мы очень дружны.

Почему они вообще спрашивали о Летти?

– Только не говорите, что вы подозреваете Летти в убийстве! – выпалила я.

– С чего вы это взяли? – спросил Томпсон.

– Тогда почему вы спрашиваете о Летти? – парировала я. – В ту ночь её там вообще не было, и услугами Боба она не пользуется. Дом у Летти новый, никакой ремонт ему не нужен. Уверена, с тех пор как она его купила, сантехника вызывать ни разу не пришлось. К тому же на дом всё ещё действует гарантия застройщика.

Детективы снова переглянулись. У меня возникло отчётливое чувство, что они что-то недоговаривают. Но что? Что им было известно, чего не знала я? И к чему все эти вопросы о Летти? Всё это мне совсем не нравилось. Под ложечкой тревожно засосало.

– Вы когда-нибудь видели, как Летти разговаривала с Бобом Джонсом? – спросил Томпсон.

Я покачала головой.

– Нет, никогда.

Я вспомнила, что Летти терпеть не могла Боба Джонса и что она что-то от меня скрывала. Что бы там ни было, я знала: Летти ни за что не убила бы Боба Джонса. Летти вообще никого не смогла бы убить.

– А у Летти хороший сад?

До чего же странный вопрос.

– Газоны у неё ухоженные, но цветы она не особенно любит. Ей больше по душе строгий архитектурный стиль, чем коттеджный. Ну, знаете: чёрный офиопогон, кенгуровая трава, Pennstripe и всё такое.

– А вредители ей досаждают?

– Вредители? – переспросила я, гадая, к чему они клонят.

– Тараканы, мухи, комары, – пояснил Томпсон.

Я покачала головой.

– Она мне ни разу об этом не говорила. Да у нас в городе тараканы почти не водятся: зимой вымерзают.

Томпсон откинулся на спинку стула и сцепил пальцы на затылке.

– Ну хорошо. Спасибо, мисс Майерс. Сейчас ваши показания напечатают, а затем вы сможете их прочитать и сказать, хотите ли что-нибудь исправить. После этого мы попросим вас подписать документ и поставить дату.

Он вышел из комнаты с записями моих показаний, а я осталась сидеть напротив детектива Палмера.

– Мне