"Зарубежный детектив 2026-30". Компиляция. Книги 1-12 - Сара Парецки

Наткнувшись на стул на колесиках, я едва не вскрикнула и машинально закрыла рот рукой. Этот жест всегда выглядел неестественным, уместным лишь в кино и на театральной сцене, но здесь, в мастерской, я повторила его непроизвольно, словно хотела защититься от витавшей в воздухе заразы. Казалось, стоит сделать хоть один вздох, и если я не умру на месте, то до конца дней останусь зачумленной. Птицы на улице страшно галдели. Похоже, они передрались, когтями вырывали друг у друга перья и выклевывали черные бусинки глаз. В ушах стоял шум крыльев. Отодвинув в сторону стул, я на трясущихся ногах направилась к двери, а потом что есть духу побежала к дому. Нужно было срочно найти номер телефона и хоть кому-нибудь позвонить.

Кроме фотографий, там было еще кое-что. Рядом с компьютером стояло мелкое блюдо, дюйма три глубиной, наполовину заполненное похожей на молоко жидкостью. К краю блюда были прислонены два кровоостанавливающих хирургических зажима, в которых, в самом центре блюда, был закреплен шар размером с мячик для игры в пинг-понг, похожий на огромную жемчужину, пронизанную прожилками лопнувших сосудов. Тягучий сгусток ткани, образовавшийся в том месте, где стальной инструмент сжал шар, напоминал белок куриного яйца. Я сразу поняла, что́ передо мной, хотя никогда прежде не видела ничего подобного. В воспаленном мозгу назойливый голос шептал: «В этой миске находится человеческий глаз, помещенный в консервант». На другом краю блюда, как раз напротив хирургических зажимов, лежал скальпель. На настольном компьютере я заметила маленькие тоненькие ломтики, разложенные будто для анализа.

Тод Клайн окинул меня понимающим взглядом и покачал головой.

— Нина, Рэнди хочет, чтобы его поймали. В конечном счете типы вроде него именно так и поступают. Нагонят на всех страху, а потом хотят получить награду в виде всеобщего признания за свои «подвиги», которые, по их мнению, под силу только сверхчеловеку. Следователь-профайлер рассказывал нам об их замашках несколько лет назад, после того как произошло несчастье с семьей Рено.

— Типы? — переспросила я, как будто не понимая, о ком идет речь, и на секунду превращаясь в обычную провинциальную домохозяйку. — Господи, Тод! Мы же сидели рядом в церкви!

— Простите, Нина, — тихо сказал Клайн, — но то, что я увидел в мастерской… Поймите, речь идет не о внезапном срыве, и Рэнди не находился в состоянии аффекта.

Возразить было нечего.

Тод вышел из кухни, оставив меня наедине с горьким сознанием, что он абсолютно прав и весь этот кровавый ужас продолжается много лет, возможно, в течение всей жизни Рэнди. Во всяком случае, той ее части, которую мы прожили вместе. Клайн упомянул еще одно обстоятельство, которое не было сил признать. Он тоже заглядывал в шкаф и, знаю, увидел там кое-что. И я не могла не заметить той проклятой фотографии на стенке, приколотой рядом с компьютером, прямо на уровне глаз человека, сидящего за ним и блуждающего одному Господу известно по каким сайтам в Интернете. На фотографии был изображен маленький мальчик, лежащий в грязи, среди прошлогодней листвы, в каком-то заброшенном овраге. Шея ребенка была неестественно изогнута, а лицо с пустыми глазницами застыло в безмолвном крике. Лицо Тайлера Рено.

В пять минут третьего Рэнди въехал на подъездную дорожку, ведущую к дому. Я стояла на парадном крыльце, стараясь ничем себя не выдать, и думала лишь о том, как бы поскорее взять Хейдена на руки. Из нового дома, находившегося в конце тупиковой улицы, хорошо просматривалась вся дорога до самой Мейпл-авеню, основной магистрали, ведущей из нашего квартала в город. Охваченная паникой, я не сводила глаз с перекрестка, нервно переминаясь с ноги на ногу, и когда уже решила, что Рэнди не вернется домой и я больше не увижу сына и останусь одна в этом кошмаре, из-за поворота появилась его машина.

Стоял ясный день, и вся улица была погружена в ленивую послеполуденную дремоту. Тони и Шейла Джонсоны, жившие через два дома от нас, сидели на веранде. Шейла читала журнал, а Тони трепался по радиотелефону. Бетси Моррисон наблюдала за сынишкой, который плескался в детском бассейне, а Макс Флорес подстригал газонокосилкой траву. Сосед работал без рубашки, и вокруг его вспотевшей волосатой груди и спины с прилипшими травинками кружили стаи комаров. Тод Клайн отъехал на несколько проездов вниз по улице. Я смотрела на припаркованный к тротуару «экспедишн», но самого Тода не видела, хотя точно знала, что он где-то поблизости. Над всем миром словно воцарилось сонное безразличие, и бодрствовала одна я, и без того проспавшая слишком долго.

Клайн попросил, чтобы я вывела из гаража «аккорд» и поставила его по центру подъездной дорожки, надежно ее перекрыв. Рэнди остановил «БМВ» за моей машиной и заглушил двигатель. Было слышно, как он включил ручной тормоз. Я уже шла через двор ему навстречу.

Открыв дверцу, муж бросил недоуменный взгляд на стоящую посреди дорожки машину.

— Собиралась ее помыть, — быстро объяснила я, чувствуя, как дрожит голос.

На оживленном лице Рэнди на мгновение промелькнуло доныне незнакомое доверительное выражение, от которого я почувствовала себя так, будто получила удар в самое сердце. Но стоило мужу посмотреть мне в глаза, и его лицо разочарованно вытянулось, а в печальном взгляде появился горестный упрек. Пока я открывала заднюю дверцу «БМВ», Рэнди неподвижно стоял рядом. Хейден сидел в детском кресле и, увидев меня, заулыбался и радостно замахал ручонками. Я принялась возиться с ремнями, чувствуя, как горячие слезы заливают лицо. Наконец сынишка оказался у меня на руках.

Подняв голову, я увидела, что Рэнди по-прежнему стоит рядом, вытянув руки по швам. Увидев мои слезы, он грустно улыбнулся:

— Неужели ты и правда думала, что я причиню малышу вред?

Я стала пятиться назад к дому, не спуская глаз с мужа, а он с застывшим лицом шел за мной.

В этот момент на улице хлопнула дверца автомобиля, из которого вышел Тод Клайн и окликнул Рэнди по имени. Нас разделяло ярдов двадцать.

Муж повернулся и увидел направляющегося к нам Клайна, на поясе которого висел служебный револьвер.

— Послушай, Рэнди, можно с тобой поговорить?

Я словно примерзла к месту, со страхом наблюдая, как сокращается расстояние между нами и Клайном, и шептала какие-то ласковые слова в крошечное, нежное