"Зарубежный детектив 2026-30". Компиляция. Книги 1-12 - Сара Парецки

Другого хирурга такая ссора, может, и расстроила бы, но Когана она совершенно не тронула. Налаживать отношения с Беклер он не собирался. Да это, на его взгляд, было и невозможно. А раз невозможно, чего переживать? Только так и можно выиграть. Нельзя позволять себе расстраиваться из-за идиоток вроде Беклер. И не надо париться из-за пустяков. Покупаешь хорошие амортизаторы и едешь себе по лежачим полицейским, как по ровной дороге. Быстро и гладко.

1 апреля 2007 года, 12.16

Мэдден ждет. Проходит пять секунд, но Керри не отвечает.

— Керри, Кристен занималась сексом с доктором Коганом? — повторяет Хэнк.

Молчание. Мэдден никак не может понять, чего она мнется. Просто распереживалась? Или изображает верного друга?

Он решает зайти с другой стороны.

— Что ты думаешь о докторе Когане?

— Теперь?

— Да.

— Не знаю, — нервно отвечает она.

— А по-моему, знаешь. Кристен в дневнике написала, что ты от него не в восторге. Что тебе не понравилось, как он с ней обошелся.

— Это ее дело. Меня это не касается.

Мэдден улыбается про себя. Ага, вот теперь он ее зацепил.

— Как ты думаешь, у них все было серьезно? Или доктор Коган просто хотел разок с ней переспать?

— Не знаю. Вы лучше его спросите.

— Она тебе говорила, что занималась с ним сексом?

— А зачем ей что-то говорить? Я все видела.

Мэдден моргает.

— Что, прости?

— Я их видела.

— В ту ночь ты видела, как они занимались сексом?

— Да.

«Ура, — думает он, — повезло, наконец-то повезло. У меня есть свидетель. Вот елки, ну надо же!»

— Я услышала стоны и пошла в гостевую посмотреть, в чем дело. Ну, понимаете, мой диван стоял прямо у стены гостевой. Я потихоньку заглянула в дверь. Они ее даже не закрыли до конца.

— И что ты увидела?

— Он был сверху. И елозил по ней.

— Он был голый?

— Ага.

— А она что?

— Ничего, лежала и стонала. А потом вдруг говорит: «Трахни меня! Трахни по-настоящему!»

Мэдден потрясен. Не грубостью девочки, а тем, что Кристен именно так все в дневнике и записала.

— Никогда этого не забуду, — продолжает Керри. — Она же в первый раз! Я прямо обалдела. Девственницы так себя не ведут.

Мэдден не знает, что и думать.

— А потом? — спрашивает он.

— Я вернулась на диван и закрыла голову подушкой. Ужасно расстроилась.

— Из-за того, что твоя лучшая подруга переспала с парнем, в которого ты влюбилась?

— Да нет. Он мне уже не нравился тогда. Я всего-то недели три из-за него переживала.

Мэддену не хочется форсировать разговор, но тут явно требуется пинок.

— То есть ты просто расстроилась, потому что они сексом занимались?

— Ага. Ну… он же мужик. Старый, почти как мой папа. А тут он голый скачет по моей подруге и стонет. Противно.

— Ты с утра с ним об этом говорила?

— С доктором Коганом? Нет. Я позвонила брату в половине восьмого утра, он приехал и забрал нас. Мы тихонько ушли. Он ничего не заметил.

— А Кристен тебе что-нибудь сказала?

— Только на следующий день. А я сделала вид, что удивилась. Чтобы она не думала, будто я подглядывала.

— И больше ты доктора Когана не видела?

— Нет.

— А Кристен?

— Она ему звонила и даже, по-моему, приезжала.

— Он ее выгнал?

— Ну да. Сказал, они больше не могут встречаться.

— Почему?

— Потому что его с работы иначе выгонят.

Мэдден листает блокнот в поисках нужной записи. Ага, вот она.

— Кристен написала: «Не знаю, хотел ли доктор Коган меня обидеть, но последние несколько недель мне было ужасно грустно. Меня бросили». Она была расстроена?

Глаза Керри снова начинают блестеть от слез.

— Кажется.

— Кажется?

— Если честно, мне было все равно. Я видела, что ей больно, и радовалась. Типа, поделом ей. Чего хотела, то и получила.

— Она сказала доктору Когану, что была девственницей?

Слезы, одна за другой, текут по щекам Керри. Мэддену больно на это смотреть.

— Нет, по-моему, не сказала.

— Почему? — мягко спрашивает он.

— Она не хотела, чтобы он знал.

Мэдден протягивает следующий бумажный платок. Она смотрит ему в глаза. Кажется, ей нужно подтверждение. Нужно, чтобы ей сказали — она не предательница.

— Плохая из меня подруга, да?

Эти слова звенят над садом еще несколько секунд после того, как Керри замолкает.

— Плохая, да?

— Конечно, хорошая, — отвечает Мэдден.

Керри плачет, а Мэдден оглядывается на большое окно гостиной. Рядом с матерью Керри стоит Билл Кройтер. Они переглядываются, и Билл отходит от окна. Мэддену его больше не видно.

10 ноября 2006 года, 16.49

Коган начал дневной обход около четырех. Дневные обходы давались ему легче, чем утренние. Он просто заходил поздороваться, чтобы пациенты не волновались и знали: он про них не забыл.

Девушку в тот день он осмотрел последней. Коган не любил оканчивать день в плохом настроении, поэтому сначала он заходил к тяжелым больным, а уж потом к тем, которые точно шли на поправку. Когда Тед был маленький, он и ужин ел так же. Сначала съедал овощи, а уж потом все вкусное. Так было гораздо приятнее, и ничто не омрачало радости от поглощения мяса или курицы. Тед обожал эту часть ужина. По этой же причине ему было легко сначала сделать уроки, а потом идти на улицу играть. И от игры в мяч никакие мрачные мысли о несделанных уроках не отвлекали.

Девушку перевели в обычную палату. И ее уже пришли навестить. Рядом с кроватью Кристен сидела еще одна девушка, чему Коган весьма удивился. Он-то думал, что придут родители или хотя бы один из них, скорее, мама.

— Кристен, привет! — поздоровался он. — Как дела?

— Нормально.

Тед пролистал ее карту. Так, объем выделяемой жидкости нормальный для подростка. Надо сказать медсестре, чтобы уменьшила дозу физраствора в капельнице.

— Я задам тебе пару вопросов и проверю повязку, ладно? — Тед положил карту в ногах кровати. — А потом ты сможешь еще посмотреть телевизор.

— Да ладно. Там все равно ничего интересного не показывают.

Тед просунул стетоскоп под пижаму и послушал легкие и сердце. Попросил дышать глубже. Закончив, приподнял край пижамы и осмотрел повязку.

— Как вы думаете, сколько я тут