Школьные Воины. Том 2 - Сергей Булл

Но что-то, пару месяцев назад, пошло не так. Как раз, когда мама вляпалась в эту ситуацию с рестораном. Не можешь сломать человека, возьми в заложники кого-то дорогого ему. И в моей истории это был отнюдь не Джун Хо. Несомненно, он был жертвой, но полноценной жертвой меня сделала не попытка защитить его. Джун Хо сам принял свою судьбу, и в этом его рассказ отличался от того, что я видел сейчас. Сильно отличался. Он был на побегушках у Сын Ги.

А вот что реально привело Хва Джина к падению, так это попытка защитить свою семью и дом. По большему счёту Джун Хо здесь был вообще ни при чём. Так виделось мне сейчас изнутри.

А моя худоба, это был вообще отдельный разговор. Сын Ги, отвечавший лично за мой буллинг решил усмирить меня таким изощрённым способом. Посадил на диету, как только получил власть.

Но… конца всей истории в этих осколках я так и не нашёл.

Злость, злоба, ярость, гнев как это не назови, всё это несёт грани негатива. Но почему-то у меня его не было. У настоящего На Хва Джина он был. Но не у меня сейчас.

Пока происходило принятие произошедшего. Из двух… жизней. Осколки сплетались, продолжая формировать совершенно новую личность.

Третью, получается?

Мой личный опыт и опыт На Хва Джина становились частью одного целого — личности, которая вот-вот должна была принять решение:

Когда открывать дверь морозилки? Я взглянул на часы. Ещё не время? Нет. Пока.

* * *

Тьма в запертом морозильнике была абсолютной, плотной и осязаемой. Как только стальной засов снаружи встал на место, а освещение мигнуло и погасло, мир для Сын Ги и его ближайшего помощника Хэ Ну сузился до размеров ледяного гроба.

Говорить они перестали почти сразу. Кроме обвинений в адрес друг друга им ничего не лезло в голову, а если каким-то чудом они выживут, то… это могло сильно повлиять на их дальнейшие отношения.

Из темноты доносился лишь монотонный, зловещий гул промышленных вентиляторов, которые с каждым оборотом вытесняли из помещения последние крохи тепла.

Первые минуты превратились в лихорадочную фазу борьбы.

Минусовая температура ударила по незащищённым телам.

Сын Ги первым почувствовал, как по коже пробежала волна колючих мурашек, которая почти сразу переросла в крупную, неуправляемую дрожь.

Зубы выбивали бешеную дробь, а челюсть свело так, что даже шевелить ей стало больно, не то что говорить.

Организм панически пытался выработать тепло, сжигая внутренние ресурсы. Кровь стремительно отливала от конечностей к сердцу, и пальцы рук и ног онемели первыми, превратившись в чужие, негнущиеся деревянные щепки.

Тьма усиливала животный страх. Они слышали лишь рваное, свистящее дыхание друг друга и хруст инея на поддоне под ногами.

— Хэ Ну, — первым подал голос Сын Ги, с трудом пересилив стук зубов.

— Чего?

— Ты здесь.

— Пока ещё здесь, — стуча зубами ответил Хэ Ну.

Мысли судорожно метались в угасающих телах. Каждый чувствовал себя кем угодно, но не виновником всего происходящего прямо сейчас. Несмотря на своё положение, они до сих пор искали причины не в собственном выборе и поступках, а находили оправдания во внешних обстоятельствах. Людях. Всё ближе и увереннее подбираясь к позициям жертв.

Сын Ги считал виноватым кого угодно. Родителей. Брата. Отца, который вечно выставлял ему столь высокие требования с оглядкой на Со Джуна. Своё богатство и положение, что наделяло его властью и силой. И как его учили, делало, ну… немного лучше других. Грёбнного председателя Шина отправившего их в эту проклятую школу Хандо.

Кан Ука, в конце концов. Ведь из-за него и получила развитие вся эта ублюдочная история с этим придурковатым и уже опостылевшим На. И всем этим дрянным классом. Сборами. Сын Ги мог бы просто отдать их со своего кармана или сделать, как ему советовал У Джин. Но нет. Сын Ги выбрал свой путь.

Да и Хва Джин никогда бы на него так дерзко не огрызнулся, если бы не этот повелитель Хандо со своими странными и непонятными для Сын Ги планами. Чего он хотел, до сих пор никому из отпрысков семейств FF, попавших на первый курс в Хандо, не было известно.

Виноваты все, но не Сын Ги. У него же просто не было выбора.

Рядом его подельник Хэ Ну и основной исполнитель большинства карательных мероприятий чувствовал себя не лучше. Он просто не мог признать, что у него мог быть другой путь. Другие возможности. Даже сейчас.

Оценками он никогда не был силён, зато физически всегда выделялся и отличался.

Этим он пошёл в отца. Но была у этого наследия и обратная сторона.

Время от времени, перебрав с алкоголем, родитель срывался, то на нём, то на матери. До той поры, пока Хэ Ну не смог дать отпор. А как только он это сделал, отец прекратил своё физическое насилие. Клялся, божился, умолял его простить.

И они простили. Ведь в отце было не только плохое, но и хорошее. Как говорят, у каждого свои демоны. У отца Хэ Ну они были алкогольные.

Хватило его ненадолго. Сначала он не пил. Пролетело несколько месяцев. Начал выпивать. Но и здесь пока держался. В основном просто не приходил домой. Или приходил, но допивался до такого состояния, что даже ничего не мог сказать, ни то что сделать.

Его борьба… Продолжалась она, правда, недолго.

И как-то развесёленький после попойки с дружками он застал мать дома одну. И пока не было сына, избил её до полусмерти, пропорционально ответил ему Хэ Ну.

В тот день мать попала в больницу со сломанной рукой. Отец же угодил со сломанным лицом. В буквальном смысле. Не только челюсть, но и лицевая кость были сломаны.

Пожалуй, это стал решающий момент для Хэ Ну. Именно тогда он понял, что многие проблемы решаются достаточно просто и прямо — силой. Потому что решить их в рамках закона было невозможно, а заявления, которые он писал в местный участок полиции много раз, просто не воспринимались всерьёз. Все эти проблемы, о которых он говорил, открыто списывались на банальное «дела семейные».

Зато собственные кулаки неплохо справлялись с этими проблемами, и понял он это довольно рано ещё в средней школе. С