Зарубежный детектив 2026-25. Книги 1-10 - Йорген Брекке
– Ты Густава ищешь?
– Да.
Он встречал ее тысячи раз, ведь она бывала у них в доме столь часто, что беседовать с нею было почти так же естественно, как с дочерью, но теперь с трудом подыскивает слова.
– Его класс недавно прошел мимо, но они наверняка скоро вернутся.
– Спасибо. Ты не знаешь, куда они пошли?
– Нет.
Стиин смотрит на свои часы, хотя прекрасно знает, который теперь час.
– Ну ладно, подожду его в машине.
– Как у вас дела?
Стиин глядит на Матильде и пытается изобразить улыбку. Она задала ему один из самых опасных вопросов; впрочем, он слышал его так часто, что знает: главное – ответить немедля.
– Отлично. Работы многовато, но это и к лучшему. А как у тебя?
Она кивает и тоже старается улыбнуться, но вид у нее печальный.
– Мне так жаль, что я у вас давно не бывала…
– Не огорчайся, у нас все замечательно.
– Привет, Стиин. Я могу чем-нибудь помочь?
Он поворачивается к подходящему к ним классному руководителю Йонасу Крагу. Ему лет сорок пять, он в джинсах и обтягивающей футболке. Взгляд у него доброжелательный, но в то же время настороженный, испытующий, и Стиину отлично известно, почему он так смотрит на него. Случившееся с Кристине сильно отразилось на всех ее одноклассниках, и учителя постарались помочь ребятам пережить эту трагедию. При этом классный был одним из противников участия учеников класса в траурной церемонии, состоявшейся, по понятным причинам, через несколько месяцев после исчезновения Кристине. По его мнению, это в большей степени повредило бы психике детей, нежели принесло пользу, так как разбередило бы уже начавшую затягиваться рану, о чем он и сообщил Стиину. Между тем руководство школы решило дать ученикам возможность самим решать, участвовать в церемонии или нет. И почти все одноклассники Кристине на ней появились.
– Нет, всё в порядке. Я уже ухожу.
Он возвращается к машине, и в этот момент звенит звонок с урока. Стиин закрывает дверцу и старается разглядеть фигуру Густава среди выходящих из школы детей. Однако сына все нет. Он уверен, что поступил правильно, но встреча с Матильде снова вызвала воспоминания о визите полицейских, и у него в голове всплыли слова последнего из пользовавших их психотерапевтов о том, что горе – это утратившая свой дом любовь, и нужно сжиться с этим горем и понуждать себя двигаться вперед.
Густав садится на переднее сиденье рядом с ним и рассказывает, что классный руководитель затащил их в школьную библиотеку, чтобы они выбрали себе книги для домашнего чтения, и поэтому он ненадолго опоздал. Стиин понимающе кивает, собирается включить двигатель и поворотник и отправиться в путь, но внезапно у него появляется ощущение, что ему необходимо вернуться в школу. Звенит звонок на урок, а он продолжает бороться с собой. Стиин понимает: то, что он собирается сделать сейчас, находится за чертой, которую, как он сам установил, переступать ему нельзя. Но знает и то, что если не сделает это сейчас, то, скорее всего, никогда уже не сможет задать Матильде вопрос, который для него столь важен, может быть, даже важнее всего в жизни.
– Что-то не так?
Стиин открывает дверцу.
– Мне надо… я сейчас. Подожди в машине.
Он захлопывает дверцу и идет к входу в школу под кружащимися над ним листьями.
38
– Вы что вытворяете, черт побери?! Я требую объяснений! – истерически кричит Эрик Сайер-Лассен.
Тули́н нажимает на иконку сообщений на мобильнике «Самсунг Гэлакси» и бегло просматривает эсэмэски, а Хесс тем временем вываливает содержимое его сумки на обтянутый белой кожей диван, какие обычно устанавливают в лаунж-кафе или в лаунж-зонах торгово-развлекательных комплексов. Все это происходит в офисе задержанного, на верхнем этаже торгового центра. Внизу тихо звучит фоновая музыка, а здесь фактически рай для офисных работников инвестиционной фирмы Сайер-Лассена. Дневной свет потихоньку иссякает, и перед стеклянной стенкой, отделяющей кабинет от коридора, теснятся сотрудники с озабоченными лицами и разглядывают своего директора, которого мгновения назад вывели из лифта способом, не оставлявшим сомнения в том, что он задержан полицией.
– Вы не имеете права! Что вы там делаете с моим мобильником?
Найя, не отвечая на его эскападу, обращается к Хессу, который разбирает содержимое сумки:
– Сообщения здесь нет.
– Возможно, он его стер. Эксперты говорят, что сигнал по-прежнему поступает отсюда.
Хесс достает из сумки белый пакет из «Севен-Илевен», а Эрик Сайер-Лассен делает шаг в сторону Тули́н.
– Я ни хрена такого не сделал. Или вы сейчас же уберетесь к чертовой матери, или скажете…
– В каких отношениях вы находитесь с Лаурой Кьер?
– С кем?
– С Лаурой Кьер. Ей тридцать семь лет, она ассистент зубоврачебной клиники. Вы только что отправили сообщение на ее мобильный телефон.
– Никогда о такой не слышал.
– Куда подевался другой ваш телефон?
– У меня только один.
– А что у вас в пакете?
Тули́н имеет в виду белую с подкладкой бандероль размером с лист А5, которую Хесс вытаскивает из пакета и показывает Эрику Сайер-Лассену.
– Понятия не имею, я его только что забрал. Я шел с совещания, мне позвонил курьер и сказал, что оставил для меня пакет в «Севен-Илевен»… Эй?! – Сайер-Лассен замечает, что Хесс начинает вскрывать упаковку. – Что вы делаете? Какого дьявола, что здесь происходит?
Хесс внезапно выпускает бандероль из рук, и она падает на белый кожаный диван. Он уже вскрыл упаковку настолько, чтобы Тули́н могла увидеть прозрачный пластиковый пакет с засохшими пятнами