"Зарубежный детектив 2026-30". Компиляция. Книги 1-12 - Сара Парецки

— Привет, Энн. — Он прислоняется к стене. Ноги уже не держат.

— Боже правый, Коган! Что случилось? Джози мне сказала, что ты в приемном.

— Несчастный случай. Ничего страшного.

— Ничего страшного?!

Мэдден подходит к Когану и кладет ему руку на плечо:

— Ты как, держишься?

— Не нравится мне эта рана, — качает головой Векслер, осматривая затылок Теда. — Придется зашивать.

— Я сама, — твердо говорит Беклер.

Тед с трудом отрывается от стены.

— Прекрасно! — криво ухмыляется он. — Я всегда считал, что ты кого хочешь на тот свет загонишь. Не помню, я тебе это говорил, Беклер? — Тед обнимает Энн за плечи и, тяжело опираясь на нее, уходит в другую смотровую, по дороге сообщая: — Я твой должник. Они поймали злодея. Настоящего. Того, кто это сделал.

— Это тот самый, которого в операционную повезли?

— Ага. Хотя там все сложно.

Коган объясняет, что в пацана стрелял не коп, а другой мальчишка. И его тюкнул по маковке заодно. А почему — непонятно.

— Если я чего и сделала, Коган, — отвечает Беклер, — так только для себя. Они тебе уже замену искали. И оказалось, что главная кандидатура мне нравится еще меньше, чем ты.

— Я его знаю?

— Ее.

— А, понятно.

— Однако должна признаться, что унижение пошло тебе на пользу, Коган. Я наблюдаю положительные сдвиги в твоем поведении.

Тед улыбается. Они останавливаются рядом с пустой смотровой. Голова все еще раскалывается, но зато его больше не тошнит и предметы он видит отчетливо. Сознание потихоньку прояснилось.

— Хочешь кофе, Энн? Ты со мной никогда кофе не пила. Мне кажется, от этого все наши несчастья и происходили.

— Коган, сделай одолжение.

— Все, что пожелаешь.

— Заткнись!

18 мая 2007 года

Если пуля попала в шею и полностью разорвала сонную артерию, шансов выжить у тебя немного. Джиму повезло: артерия была рассечена лишь частично. Пуля вырвала небольшой кусочек стенки артерии, общей площадью миллиметров в пять. И слегка задела гортань. Для того чтобы добраться до повреждений, хирургу пришлось вскрыть горло двумя идущими под прямым углом надрезами, удерживая скальпель параллельно внешней границе грудино-ключично-сосцевидной мышцы. Он постепенно обнажал область мышцы, потом сместился чуть в сторону, к общей, внутренней и внешней, сонной артерии и яремной вене. После чего зашил общую сонную артерию специальной нитью.

Вся операция заняла полчаса, но Коган по-прежнему беспокоился: такие повреждения часто приводят к инсульту. Поэтому, когда Ким сообщил ему, что Джим выжил, но у него случился левосторонний инсульт, Тед не удивился. Тяжесть последствий инсульта можно будет установить лишь через несколько дней, а то и недель. Джим очнулся через два дня. От семидесяти до восьмидесяти процентов мышц по правой стороне было парализовано. Кроме того, у него отмечалась частичная потеря памяти.

В мозгу есть участки, отвечающие за разные виды памяти: кратковременная, долговременная, непроцедурная и процедурная. У Джима в особенности пострадали долговременные и непроцедурные типы памяти. Там содержится информация о конкретных событиях. (Процедурная память — это умение, навык, такой, например, как езда на велосипеде и способность водить машину. Раз выучившись, ты уже не забудешь, как это делается.) Очнувшись, Джим не узнал своих близких.

— Джим, ты меня помнишь? — спросила его мать.

Из-за повреждения гортани и паралича мышц лица Джим не мог ей ответить, но сумел отрицательно покачать головой. Через несколько дней она задала тот же вопрос, и он нацарапал на листке в блокноте левой рукой слово «мама». Но лишь потому, что она ему рассказала, что она его мать.

Врачи пообещали, что со временем при правильном лечении ему станет лучше. Какие-то воспоминания исчезли навсегда, правая сторона, возможно, никогда до конца не восстановится, и его личность тоже может пострадать. Однако мозг всегда находит обходные пути, чтобы послать нужный сигнал, и пациенты, пережившие инсульт, в особенности молодые и сильные, возвращаются постепенно к нормальной, здоровой жизни.

* * *

Через пять дней.

— Нам очень повезло, что Джим выжил. — Отец Джима зачитывает заявление, подготовленное для толпы репортеров, собравшихся перед входом в больницу. — С каждым днем его состояние улучшается. К сожалению, в данный момент он не помнит ни самого происшествия, ни предшествующих событий. Поэтому никаких комментариев по поводу обвинений в его адрес не будет.

На импровизированную трибуну забирается мрачный Кроули и тоже зачитывает короткое заявление:

— Обвинения, выдвинутые против доктора Когана, сняты. Пока мы не произвели никаких арестов, и назвать других потенциальных обвиняемых прокуратура не готова. Расследование продолжается. Все вопросы по поводу смерти мистера Воткинса вы можете задавать начальнику управления Джилиан Хартвик.

Слово берет Джилиан Хартвик:

— Расследование показало, что инспектор Генри Мэдден использовал табельное оружие в целях самозащиты. Нападающий, Кристофер Джеймс Воткинс, направил на него пистолет. Должна добавить, что инспектор Мэдден впервые за все время службы использовал табельное оружие, находясь при исполнении обязанностей. Несмотря на то что инспектор поступил правильно и действия его были оправданны, он сожалеет о том, что в результате этих действий погиб человек.

Коган почти не разговаривает с прессой. Он победил, а победителю лучше не бить себя кулаком в грудь и не обвинять своих гонителей, пытающихся укрыться от помоев, которые на них выливаются ведрами. Коган и сам в курсе, что так не делается, но Кэролин все равно ему об этом напоминает.

— Скромность, сострадание — и никаких имен, — советует она.

Заявление у Когана получается самым длинным. Но он никого не клянет — ни полицию, ни прокуратуру, ни больничное начальство, ни Джима, ни Керри или Кристен и ее отца. Тед говорит на языке, который понятен полиции. Он говорит просто и ясно, но при этом речь его выходит куда более интеллектуальной.

— Меня обвинили в преступлении, которого я не совершал. — Коган иногда заглядывает в бумажку, лежащую на трибуне. — Глупо говорить, что я верил: справедливость восторжествует. Тем из вас, кто поддерживал меня в этот трудный период, я хочу сказать: вы были правы, справедливость действительно восторжествовала. Однако мне очень жаль, что история закончилась так печально.

До того, как это случилось, я работал заведующим отделением травматологии. Некоторые из моих пациентов были хорошими людьми, некоторые — плохими, в большинстве было понемногу того и другого. В нашем деле есть свои правила. Мы следуем этим правилам очень жестко, чтобы по возможности минимизировать риски. Однако лучшие из нас в кризисной ситуации полагаются на интуицию, и иногда нам приходится