"Зарубежный детектив 2026-30". Компиляция. Книги 1-12 - Сара Парецки
Кляйн плачет.
— И ты с ней переспал?
Кляйн молча хлюпает носом.
— Переспал или нет?
— Да. Я ее трахнул. Только Триш не рассказывай!
— Господи боже, Кляйн!
— Прости меня!
— Я ничего не понимаю. И ты спокойно смотрел, как меня выгоняют с работы? И обвиняют в изнасиловании и непреднамеренном убийстве? Чем я это заслужил? Что я тебе сделал?
— Ничего. Просто ты был Коганом.
— И что это значит, придурок?
Кляйн утирает нос.
— Старик, я тебе всегда завидовал.
— Чему завидовал? Что у меня много женщин?
— И этому тоже. Но дело не только в телках. Тебе все легко давалось. Ты симпатичный, ты всем нравишься, и ты всегда играешь по своим правилам. На людей это производит большое впечатление. С тобой все хотят дружить. И я хотел. Но иногда я тебя ненавидел — ведь я-то не такой. А потом ненавидел себя за то, что я ненавижу лучшего друга.
— Кляйн, ты охерел? Одно дело — завидовать, а другое — спустить мою жизнь в унитаз. Наказание не соответствует преступлению.
— Я знаю, Тед. Но я бы со всем этим не справился. У меня жена. И дети. А ты один. Я знал, ты выплывешь. И потом, смотри, ты ведь стал гораздо лучше в результате. Ты теперь почти хороший человек!
— Лучше я стал, это да. Но вот прощать я так и не научился.
— Пожалуйста, только Триш не говори! Я тебе что-нибудь хорошее сделаю! Я компенсирую!
— Как?
— Не знаю. Придумаю что-нибудь.
— Слишком поздно. — Коган встает, забирает со стола дневник и диск и складывает их в сумку. А потом протягивает Кляйну салфетку.
— Проехали, да, старик? — спрашивает Кляйн.
Тед не отвечает. Он изумленно смотрит на своего друга. Потом поворачивается и уходит.
— Тед! — умоляюще кричит ему в спину Кляйн. — Проехали, а? Скажи, что все кончилось!
— Для него — да, — отвечает Мэдден, входя в кафетерий и доставая из кармана наручники. Он стоял снаружи у входа с радиоприемником в ухе и слышал каждое слово. — Мне очень жаль, но для вас, доктор, все только начинается.
Сара Парецки
Слепая зона
Tunnel Vision
Copyright © Sara Paretsky, 1994
© Перевод, ООО «Гермес Букс», 2026
© Художественное оформление «Гермес Букс», 2026
Посвящается Дороти
Не часто бывает, что рядом оказывается истинный друг и хороший писатель.
Глава 1. Свет погас
В этот вечер я работала над своим десятистраничным отчетом. Мой офис погрузился в темноту, а компьютер тяжко застонал перед тем, как сбросить информацию. Я беспомощно смотрела, как набранный текст таял на экране подобно загадочной улыбке Чеширского Кота.
Я проклинала и себя, и владельца дома. Если бы я работала на старой маминой «Оливетти», а не уселась за компьютер, могла бы закончить работу и со свечкой. А уж если бы братья Калпеппер решились разделаться с «Палтиней билдинг», то и со светом все было бы в порядке.
Я работала в этом офисе уже лет десять и знала назубок все хронические болезни этого дома. На мраморном полу вестибюля недоставало множества плиточек, карнизы раскрошились, на все здание было всего три женских туалета, да и те к тому же частенько не работали, о чем свидетельствовали рисунки на панели лифта, в котором я неоднократно застревала.
Со всем этим приходилось мириться из-за низкой арендной платы в «Палтинее». Мне давно следовало понять, что эти Калпепперы ждали реконструкции района, когда развалины будут стоить дороже, чем само здание. Каждую осень удавалось добиться проведения ремонтных работ. Это делалось без особой ругани, но все заканчивалось отказом починить водопровод и заменить электропроводку. Политика хозяев была мне абсолютно ясна, поскольку я специализируюсь на расследовании мошенничеств, поджогов и финансовых махинаций. Но как и у многих моих клиентов, у меня всегда было туго с наличностью, поэтому приходилось заниматься делами, а не задумываться о том, что сулит будущее.
Когда под новогодние праздники Калпепперы раздавали требования покинуть здание, оно было уже на одну треть пустым. Они старались уговорами и угрозами заставить оставшихся выехать. Кое-кто так и сделал, но те, у кого хватало денег платить в «Палтинее», не могли найти себе новое помещение. Тяжелые времена сбрасывали за борт всех, кто дошел до ручки. Хотя у меня и была работа, я почувствовала удар так же сильно, как и другие. Шляпник, дилер, торговавший восточным средством, «помогающим от всех болезней», букмекер, какая-то справочная фирма, я и кое-кто еще – все мы упорно сопротивлялись натиску хозяев.
Я взяла фонарик и привычно пошла на лестничную площадку. Мой отчет завтра в восемь должен был лежать на столе Дэроя Грэхема. Если бы я быстро нашла оборванный провод или перегоревший предохранитель, то смогла бы успеть вытащить материал из моих файлов и восстановить основные моменты отчета. Иначе мне пришлось бы начать все сначала на старой «Оливетти».
Я отперла замок на двери, ведущей на лестницу, и оставила ее открытой. Мы с Томом Царником поставили на всех дверях висячие замки, которые отпирались одним ключом. Царник, который был статистом – утвержденным статистом – в течение двух лет моего пребывания в доме, ничего не делал, а только произносил гневные тирады против арендаторов, поэтому от него не было никакой пользы. Позже я поняла, что Калпепперы, наверное, наняли его, чтобы его болтовней ускорить разрушение «Палтинея».
Братья делали все, что могли, чтобы выселить оставшихся как можно быстрее. Они отклоняли все претензии, специально отключали воду и электричество, но, по судебному постановлению, им приходилось включать все снова. Сейчас, наверное, случился рецидив их обычных действий, игнорирующих наши (в основном мои) законные требования. Остальные арендаторы хоть и подписали петицию протеста, но не подумали спуститься со мной в подвал, чтобы разобраться с электричеством и водопроводом.
Моя самонадеянность была наказана. Я так привыкла спускаться в подвал, что даже не светила себе под ноги и, конечно, споткнулась о кусок отвалившейся штукатурки. Стараясь не