Зарубежный детектив 2026-25. Книги 1-10 - Йорген Брекке

– Только быстро, – говорит он, догоняя меня, а затем берет за руку и ведет в зрительный зал.

Здесь все выполнено в красных тонах, и в какой-то момент я вынужден одернуть себя и вспомнить, что я здесь не для того, чтобы разглядывать интерьер, и мне вовсе не надо искать свое место. Я здесь, чтобы найти Дженни. Вход в зрительный зал располагается в дальнем конце фойе, я оставляю театрального менеджера у самого входа, а сам прохожу по боковому проходу и встаю перед партером, откуда мне хорошо видно публику и откуда я могу начать свои поиски. Я внимательно просматриваю каждый ряд партера, шепотом умоляя Дженни оказаться здесь, но не вижу ее. Все это начинает представляться мне бессмысленным. Я медленно возвращаюсь, прохожу мимо театрального менеджера и заскакиваю в буфет. Дженни нет и здесь. У меня начинает кружиться голова, чувствую, как к горлу подкатывает тошнота, но я должен непременно продолжить поиски.

Театральный менеджер, вероятно, замечает, как кровь отливает от моего лица и спрашивает:

– С вами все в порядке, сэр?

– Мне надо… мне надо посмотреть… наверху. Прошу вас.

– Сэр, мне кажется, вы уже и так сделали все, что могли.

– Прошу вас, – повторяю я. – А вдруг она спряталась там.

– Это невозможно без билета.

У меня возникает ощущение, что я вот-вот упаду в обморок.

– Послушайте, – говорит он, коснувшись моего плеча. – Садитесь на свое место, а я попробую обратиться к ней по громкой связи. – Видя, что меня не вдохновляет эта идея, он объясняет – Меня будет слышно во всех уголках театра. Если она здесь, то непременно услышит. А если услышит, то, конечно, откликнется. – В отличие от него я не слишком в этом уверен. – Разве нет? – настаивает он.

Наконец, я сдаюсь и киваю в ответ.

– Да, – говорю я. – Думаю, она откликнется.

Уходя, он шепчет что-то на ухо бармену, который тут же подскакивает ко мне. Он протягивает мне стакан воды и просит выпить.

– Благодарю.

– Вы в порядке? – спрашивает он.

Я не в силах говорить и только качаю головой. Я чувствую, что меня бросает в жар, и спрашиваю бармена, где находится уборная. Оказывается, она в двух шагах от меня, и я стремительно бросаюсь внутрь.

Я на мгновение склоняюсь над раковиной, а затем открываю кран и, набирая пригоршни воды, плескаю себе на лицо. Я смотрю в зеркало и вижу свои глаза. Я пристально смотрю в них, стараясь вновь обрести спокойствие, найти в себе остатки былой уверенности. Я не должен терять самообладание.

Через некоторое время я возвращаюсь в буфет. Слышу последний звонок, оповещающий публику, что спектакль вот-вот начнется. Мы с Дженни уже должны были бы сидеть в зрительном зале. Но этого не произошло. Все планы пошли прахом. Ее уже не испугает сюжет пьесы, а я не смогу поддержать ее. Где бы она ни была, я не могу помочь ей, и эта мысль убивает меня.

Ко мне снова подходит театральный менеджер.

– Ничего не вышло, – говорит он. – Мне очень жаль.

– Спасибо вам, – говорю я. Он явно ждет от меня чего-то большего. – Похоже, я попал в серьезный переплет.

– Послушайте, – говорит он, – если вы действительно так за нее беспокоитесь, позвоните в полицию. Они должны вам помочь. Или, возможно, стоит попробовать связаться с ее семьей? Вы заезжали к ней домой?

Я качаю головой:

– Нет, я еще не ездил к ней домой.

Видя, что я не двигаюсь с места, он говорит:

– Послушайте, пора начинать спектакль, и меня ждут в зале. Я знаю, у вас есть билет, но я должен попросить вас или занять свое место, или покинуть театр, чтобы мы могли начать. Зрители ждут. Актеры готовы начать представление.

Не говоря ни слова, я направляюсь к выходу, медленно спускаясь в фойе. Выйдя из театра, сажусь на скамейку. Мне необходимо время, чтобы попытаться собраться с мыслями.

Вокруг меня множество людей движутся в разных направлениях. Некоторые парочки держатся за руки, и, глядя на них, я испытываю пронзительное чувство тоски, кто-то остается в одиночестве, а некоторые собираются в группы. Некоторые люди спорят, другие – смеются, кто-то в недоумении смотрит на туристическую карту. Но я не принадлежу ни к одной из этих групп. У меня есть пара, но сейчас я абсолютно один. И если с Дженни что-то произошло, значит, сейчас она тоже где-то совсем одна. И возможно, напугана.

Я выхватываю телефон из кармана пиджака, нахожу список телефонов и просматриваю его в поисках того человека, кто мог бы знать, где находится Дженни. Только теперь я осознаю, что ни с кем не хотел говорить о ее существовании. Я никому не рассказывал о нашем знакомстве. Просматривая список имен, я понимаю, что никто из этих людей не знает Дженни и тем более где она находится. Кроме мамы. Мама знает о ней. Я помню, как я звонил ей. Это было совсем недавно. Я сказал ей тогда: «Мама, я хочу рассказать тебе о девушке, с которой познакомился, ее зовут Дженни». Мамин голос поможет мне успокоиться и сосредоточиться на том, как мне следует поступать.

Я набираю номер, и через три гудка она снимает трубку. Я прерываю ее приветствие.

– Мама, это Джон.

– О, Джон, как замечательно. А я как раз вспоминала о тебе. Представляла, как было бы чудесно, если бы ты мне позвонил. Знаешь, похоже, у нас с тобой телепатическая связь.

Ее шутка не кажется мне забавной, только не сейчас.

– Мама, у меня неприятности. Не совсем у меня, но у Дженни…

– У Дженни?

– Да, у Дженни. У моей девушки Дженни. Помнишь, я рассказывал тебе о ней? Мы встречались три недели.

– О, мой мальчик, но ты не звонил мне… не помню точно, но почти три месяца. Поэтому я и думала о том, как было бы замечательно услышать твой