Современный зарубежный детектив-23 - Шахназ Сайн

Чаша была массивная, высотой примерно восемнадцать дюймов, верхняя часть – из золота, а основание украшено драгоценными камнями. Под фотографией помещалось несколько строк текста.

«Прекрасная жрица» – гласил заголовок, а далее шло:

Вэл взял газету со сдержанным любопытством, но, едва разглядел фотографию, вскочил и застыл на месте. Лицо его побагровело, ярко-голубые глаза превратились в щелочки. Вэл попытался прочесть текст, но у него так страшно тряслись руки, что пришлось положить газету на стол. Закончив читать, он выпрямился и посмотрел на хозяина. В облике Гирта, несмотря на потрепанную одежду и неухоженный вид, вдруг появилось достоинство.

– Ну конечно, – сказал он. – Я отлично понял. Вы для моего отца стараетесь. Мне пора вернуться домой.

Мистер Кэмпион взирал на гостя с легким удивлением:

– Рад, что вы так думаете, но я не работаю на вашего отца и понятия не имею, почему вас обуревают такие чувства при виде этого безвкусного произведения.

– Безвкусного? – Вэл фыркнул. – Вы человек посторонний, и мне трудно вам объяснить, насколько наша семья… – Он помедлил. – Как мы относимся к Чаше. – Последнее слово Вэл произнес тихо.

Мистер Кэмпион закашлялся.

– Если вы будете ко мне снисходительней, – проговорил он наконец, – думаю, я смогу вас сильно заинтересовать. Сядьте уже, ради бога, проявите понимание.

Вэл улыбнулся – на миг стало видно, какой он молодой, – и сел.

– Извините, – сказал он. – Я ведь вас совсем не знаю. Простите, что это повторяю, но мне сейчас нелегко… Дома мы никогда о Чаше не говорим. Есть такие страшно важные вещи, о которых лучше молчать. Фотография меня убила. Отец, должно быть, сошел с ума или… – Вэл заволновался. – Он в порядке?

– Думаю, в полном, – кивнул мистер Кэмпион. – Очевидно, фотографию сделали и передали прессе без его ведома. Боюсь, из-за этого произошла неприятность.

– Не сомневаюсь, – жестко бросил Вэл. – Вам трудно понять, но это настоящее кощунство. – Он покраснел, и мистер Кэмпион понял, что его гостю стыдно.

Вэл сидел съежившись, развернутая газета лежала у него на коленях. Мистер Кэмпион присел на краешек стола и повел речь:

– Я намерен прочесть вам лекцию по экономике, а потом поведать сказочную историю. Вас же прошу только слушать. Поверьте, оно того стоит.

Вэл кивнул:

– Не знаю, кто вы, но согласен.

Кэмпион ухмыльнулся:

– Выслушайте меня, а после могу показать вам даже мое свидетельство о рождении. Усаживайтесь поудобней, я буду говорить долго.

Вэл послушно откинулся на спинку кресла, а мистер Кэмпион подался вперед и принял сосредоточенный вид.

– Не знаю, относитесь ли вы к тем коммерсантам, которые изучают психологию, экономику и вообще все подряд, – начал он, – но если да, то должны были заметить: у достаточно богатого человека непременно наступает момент, когда для него ничто не имеет значения, кроме сиюминутных желаний. Он становится выше таких пустяков, как закон и совесть или, к примеру, кто выиграет гребные гонки.

Кэмпион замолчал, но, поскольку Вэл взирал на него с пониманием, продолжил:

– Так вот, лет пятьдесят назад полдюжины богатейших людей мира – два британца, американец, два испанца и француз – пришли именно к такому выводу относительно коллекционирования objets d’art[177]. У них были разные увлечения, но одержимость одинаковая…

Кэмпион вновь сделал паузу и затем повел повествование дальше:

– Тут лекции конец, и начинается сказочная история. Однажды эти шесть господ обнаружили, что для своих любимых коллекций они в состоянии купить любой желаемый предмет. Один из них, довольно загребущий типчик, захотел получить вещи, которые не продаются, из тех, что известные филантропы дарят музеям. А также государственные реликвии огромной исторической ценности. Улавливаете?

– Не понимаю, к чему вы клоните, но я вас слушаю.

– Тогда упомянутый человек – назовем его, скажем, Этель, поскольку это точно не его имя, – сказал себе: «Мне хочется иметь портрет Марии-Антуанетты, хранящийся в Лувре, но он не продается, а если я попробую его купить, может запросто начаться война, и я стану не так богат, как теперь. Значит, есть только один способ заполучить эту прекрасную картину». Он посовещался со своим помощником Джорджем, который был гений, но человек, к сожалению, так себе. Джордж полагал, что картину вполне можно украсть, если не пожалеть денег. И он знал человека, имеющего репутацию весьма ловкого вора. И вот так, – мистер Кэмпион в волнении повысил голос, – все и началось.

Вэл выпрямился:

– И я должен поверить?

– Вы слушайте! – резко оборвал его собеседник. – Другого от вас пока не требуется. Этель получил картину, и полиция четырех стран обыскала все, кроме его коллекции в загородном доме. Там они не искали, поскольку он был Очень Важной Персоной. К нему пришел его друг Ивлин, такой же богатый и к тому же большой любитель керамики, и Этель, не сумев устоять перед искушением, похвалился картиной. Ивлин был весьма и весьма впечатлен. «Как ты ее получил? Если ты смог добыть портрет Марии-Антуанетты, почему бы мне не разжиться вазой эпохи Мин из Британского музея, ведь я так же богат, как и ты». – «Ну, – ответил Этель, – поскольку ты мой друг и, будучи почтенным человеком, не станешь меня шантажировать, я познакомлю тебя со своим помощником Джорджем, и он все тебе устроит». Так и сделали. И Джордж устроил, только на этот раз привлек другого специалиста, занимавшегося именно похищением ваз. Ивлин пришел в такой восторг, что не удержался и рассказал своему другу Сесилу, который был немножко королем, а в основном – коллекционером драгоценных камней. Разумеется, они в конце концов отправились к Джорджу, и тот опять все устроил.

– За пятьдесят лет многие богатые люди воспользовались услугами Джорджа и его преемников, – медленно произнес Кэмпион далее. – И в результате сейчас имеется немалое количество таких вот Этелей, Ивлинов и Сесилов. На целое общество их не наберется, но имеется, скажем так, круг очень влиятельных и самых богатых людей в мире. Преступниками в общепринятом смысле их не назовешь, ведь не они, а