Фикус знает правду - Алеся Георгиевна Кузнецова

— Что?

— Скрин. Или фон… — кивнула я на экран. — Он хотел, чтобы любой, кто сядет за компьютер, решил, что просто что-то неисправно.

Я провела курсором к самому краю экрана и резко дернула мышь вниз. В углу, почти незаметно, дрогнула тонкая полоска.

— Вот ты где, — прошептала я.

Настоящее окно всплыло поверх фальшивого «рабочего стола», и сразу же система запросила пароль.

Тифлисов тихо выдохнул. Верещагин был педантом, но не оригиналом. Он всегда выбирал простые, почти издевательски бытовые решения. И я слишком хорошо знала, какие даты шеф считал по-настоящему важными. Потому что помогала ему организовывать праздники для нынешней жены и всех бывших. Я знала дни рождения их всех. И начать решила с Полины. В чем-то Роман Павлович все же был предсказуемым до простого. Дата сразу подошла, экран мигнул — и пошла загрузка.

— А кто тебе звонил? — пока загружалась система компьютера, вдруг спросил Вадик.

— А это… Я думала, ты даже не слышал, так сосредоточен был на находке.

— Ты удивилась звонку, и звук вибрации был другим, чем обычно.

— Попросила одну знакомую прогнать фото араба через поиск по фото. Он не из Дубая.

— Это и так уже понятно. Так откуда?

— Мединститут, играет в спектаклях, родом из Сирии, кажется. Думаю, двое остальных тоже окажутся актерами.

— Прямо постановка какая-то. Только автор в ней, как и полагается, всегда за кулисами.

— В театре хоть в программе имя пишут, а у нас прямо «Угадай мелодию».

Тифлисов вставил первую флешку, и на экране появилась папка с однотипными файлами, подписанными просто датами. Все они были за первый квартал прошлого года.

— Как ни странно, это видео. Может, Дарина, на всякий случай прикрой глаза. Кто знает, чем таким мог увлекаться твой шеф, что приходилось прятать это от взоров других.

— Не дождешься, я не из пугливых и не из особо скромных.

Я навела курсор на первый файл, и в этот момент, как назло, завибрировал мой мобильник.

— Ответь, но постарайся недолго, — кивнул Вадик.

На экране высветилось имя Зорана. Как же он сейчас был не к месту. Я нажала на «ответить».

— Привет, любимая! Как ты? Надеюсь, этот идиот не взял тебя в заложницы, — рассмеялся он так громко, что голос из динамика наполнил тишину кабинета.

Тифлисов раздраженно закатил глаза и развел руками, намекая, что идиот в этой истории совсем не он.

— Зоран, я…

— Слушай, а что он хотел? Рыскает чего-то, вокруг тебя крутится, лучше бы преступника искал.

Я посмотрела на экран компьютера. Курсор все еще мигал над файлом.

— Зоран, я перезвоню.

Моя попытка свернуть разговор сразу же провалилась:

— Эй, подожди, — в его голосе мелькнуло беспокойство. — Ты где вообще? Дарина, что происходит? Почему ты такая странная?

— Зоран, что-то со связью. Давай я завтра наберу, ладно?

Я нажала «сбросить» и сразу же вдогонку отправила последние фразы текстом. После этого отключила телефон и отложила его на стол.

В кабинете снова стало тихо. В эту секунду стало слышно слишком много всего. Гул вентиляции. Тиканье часов на стене. Мое собственное дыхание — неровное, как после бега, хотя я давно сидела, и короткий разговор с моим сербом не мог считаться марафоном. Хотя… Каждый раз, разговаривая с ним, я тратила определенное количество сил и энергии, чтобы оставаться для него веселой и легкой.

Тифлисов молчал. Не подгонял. Не шутил. Он стоял чуть в стороне, прислонившись к столу, и смотрел не на экран, а на меня. Так смотрят не на свидетеля и не на подозреваемую. Так смотрят, когда понимают, что сейчас человек может увидеть что-то, после чего уже не станет прежним.

Мне вдруг захотелось встать. Сказать, что уже поздно. Что мы продолжим завтра. Что я устала. Захотелось вернуть телефон, включить его обратно, написать Зорану что-нибудь простое и живое… Про усталость, про кофе, про «поговорим утром».

Я слишком хорошо знала этот механизм. Он всегда включался у меня за секунду до кричащей сирены.

— Ты не обязана через все это проходить, — неожиданно сказал Тифлисов. — Если хочешь, можешь пока сходить и выпить чаю с печеньками. У меня есть. А я тебе потом расскажу, что смотрел Роман Павлович, когда никто не смотрел на него.

— Нет, ты же знаешь, что печеньки меня привлекают сейчас гораздо меньше, чем тайная жизнь шефа, которая привела его к такому бесславному концу.

И я нажала на курсор.

Мне показалось, что в кабинете не хватает воздуха. Он вдруг стал маленьким и душным. Зато компьютер ощущался теперь угрожающе большим.

На весь размер экрана была я. Игривая, улыбающаяся я сидела за своим столом, закидывала ногу на ногу, накручивала прядь волос на палец и говорила так, будто передо мной была не камера, а человек, которому я доверяю.

— Если представить, что дубайская компания не миф, а реальность, — говорила я с экрана с какой-то особенной легкостью, — то ты же понимаешь, как это может нам помочь продавать квартиры в городе. Конечно, понимаешь. Люди любят успех. Даже чужой. И поэтому с радостью понесут деньги в наши объекты, просто чтобы быть теми, кто может себе позволить купить жилье у международной компании.

Я сжала пальцы на подлокотнике кресла. Это был мой голос. Мои интонации. Мои слова. Это была вся я на экране.

— Самое главное — не дергаться, — продолжала я с экрана. — Паника всегда выдает. А если все делать спокойно, поэтапно, то никто даже не будет задавать лишних вопросов. Только представь: сперва появляется намек. Ну, к примеру, кто-то в городе случайно намекнет, что видел шефа в аэропорту. Кто-то еще обсудит, что ему показывали фото проекта из Дубая. Небольшой аккуратный слив журналистам о том, что что-то готовится, но пока сложно получить информацию, что именно. Просто чтобы они были начеку и уже ждали.

Я машинально обернулась, будто в кабинете мог быть еще кто-то. Потом снова уставилась в экран. Камера не дрожала. Кадр был стабильным, выверенным.

— Видишь? — я на видео чуть наклонилась вперед. — Все же просто. Главное — правильно рассказать историю.

Внутри что-то медленно, но неотвратимо оседало, как пыль после взрыва. Я знала этот момент. Я помнила этот разговор. Помнила, кому и зачем его рассказывала. Просто никогда — ни разу — не представляла, что кто-то может снимать нас в это время.

— Дарина… — тихо сказал Тифлисов.

Я подняла руку, не отрывая взгляда от экрана. Он замолчал.

На следующем файле я уже ходила по кабинету. Подходила к окну. Возвращалась к столу. Иногда