Камень из ожерелья Брисингов - Алан Гарнер
Ворона даже не шелохнулась.
Дети медленно двинулись вперед. Им хотелось побежать, но ворона как будто удерживала их своим жутким взглядом. Они поднялись уже до середины лощины, когда она громко, отрывисто каркнула. И тотчас между скал разнесся пронзительный клич, и со всех сторон, из всех щелей полезли невиданные твари.
С виду они напоминали человечков ростом не больше трех футов, с тощими, жилистыми телами и широкими, плоскими ступнями и ладонями. Головы у них были большие, уши острые, глаза круглые как блюдца, рты широко разинуты, зубы как ножи. У одних были короткие приплюснутые носы, у других — длинные хоботки, свисавшие до подбородков. Все они безволосы, кожа почти у всех бледная, точно рыба без чешуи, но попадались и чернокожие. Некоторые держали в руках мотки тонкой темной веревки, а из ближайшей пещеры показалась целая компания с веревочной сетью, похожей на огромную паутину.
На миг ребята застыли в ужасе. Но только на миг! Инстинкт взял свое, и, повернувшись, они помчались вниз через лощину, к буковой роще. Костлявые пальцы тянулись им вслед, черные веревки свистели в воздухе как змеи, но они уже неслись меж стволов — только ворохи сухой листвы летели из-под ног.
— Стой, Сью! — завопил Колин.
Он понял, что спастись они могут, только выбежав на открытое место, на тропу, что ведет от Грозового Утеса к большой дороге. Ноги у них длинней, чем у этой нечисти, — может, на дороге им повезет.
— Остановись… не надо вниз… к Утесу… бежим к Утесу!
Он лихорадочно оглядывался по сторонам в поисках какой-нибудь приметы, потому что от страха и наступавшей темноты совсем запутался и помнил только, что бежать им надо не вниз, а вверх.
Вдруг он увидел то, что искал. Справа, где-то в сотне футов над ними, в просвете между деревьями чернел знакомый валун, похожий на острый зуб. Колин заметил его, еще когда они шли сюда… шли по тропе от Грозового Утеса!
— Вон тот камень! Беги к тому камню!
Сьюзен оглянулась и кивнула.
Они торопливо полезли вверх, спотыкаясь, падая на четвереньки, по колено увязая в опавших листьях. Пока бежали вниз, они пересекли склон наискосок и теперь, поднимаясь, удалялись в сторону от гиблой лощины. Это их и спасло.
Их преследователи так легко и быстро катились вниз по лиственному ковру, что им не сразу удалось притормозить и поменять направление. Теперь они бросились наперерез.
Колин и Сьюзен прибавили ходу. Вот они уже на одной высоте с бегущими тварями… вот поднялись чуточку выше, теперь их уже не отрезать от тропы. Но разрыв между ними и погоней был всего каких-нибудь десять шагов и быстро сокращался. И тут Колин, цепляясь за склон в поисках опоры, нащупал под листьями что-то твердое.
Это была увесистая коряга, вся в острых сучках. Мальчик выдернул ее из-под листвы и с размаху швырнул в подбегавшую нечисть. Передние с воплями повалились на задних, кувыркаясь и путаясь в сетях и веревках.
Ребятам удалось выиграть драгоценные секунды. Но кошмар не кончался: ноги оскальзывались на ветках и сучьях, по колено утопали в рыхлой листве, сердце колотилось, в груди хрипело и клокотало… Наконец, подтянувшись из последних сил, они выбрались на тропу.
— Давай, Сью, давай, — задыхался Колин, — поднажмем… они уже близко!
Страх придал им прыти, и они со всех ног понеслись по тропе. Где-то наверху трижды прокричала птица, и в ту же секунду воздух наполнился быстрыми, тревожными ударами гонга. Они доносились, казалось, издалека и в то же время звучали повсюду: и под ногами, и над головой!
Деревья расступились, и дети выбежали на Грозовой Утес. Отсюда рукой подать до проезжей дороги… Но не тут-то было! До сих пор за ними гнались десятка два диковинных тварей, теперь же целые сотни хлынули им навстречу из Чертовой Могилы.
Колин и Сьюзен застыли в отчаянии. Все пропало! Впереди путь закрыт, сзади погоня, слева — зловещий буковый лес, а справа поросший соснами склон почти отвесно спускается в овраг. Выбора не было, и ребята бросились туда. Скользя и спотыкаясь, они скатились по песчаной тропке на дно оврага — и провалились по колено в густую черную топь. Болото! Сверху его не было видно.
Они зашлепали было вперед, подгоняемые криками несущейся по пятам оравы, но тут Сьюзен пошатнулась и рухнула без сил на поваленный ствол.
— Не могу больше, — зарыдала она, — у меня ноги не идут!
— Ну пожалуйста, Сью! Еще немножко!
Колин уже приметил большой валун, торчавший из болота неподалеку. Может, если они доберутся до него, то смогут хоть как-то защищаться. Он схватил сестру за руку и потащил через хлюпающую грязь к подножью камня.
— Залезай!
И пока Сьюзен из последних сил карабкалась на плоскую верхушку валуна, он прижался к камню спиной и, как загнанный зверь, обернулся лицом к погоне.
Края болота уже кишели мерзкими существами. Свет восходящей луны падал на их безволосые шкуры, отражался в выпученных глазах. Не торопясь они окружали валун. Спешить было незачем, добыча у них в руках.
Колин забрался на камень следом за сестрой. Все мышцы у него болели, каждая жилка дрожала от изнеможения.
Круг сомкнулся и начал сжиматься. Существа приближались, легко шагая по болоту на плоских, разлапистых ступнях. Наконец все пространство у камня заполнилось ухмыляющимися рожами.
В воздухе зазмеились бесчисленные веревки: легче шелка, крепче стали, они обвивались вокруг жертвы и прилипали, будто смазанные клеем. Дети и пальцем не успели шевельнуть, как их уже облепила злорадная толпа, дергая, толкая, норовя ущипнуть — и обматывая, обертывая, опутывая, пока не уложила их рядком на скале, как два беспомощных кокона: только головы наружу.
Их уже взвалили на плечи, чтобы тащить куда-то, как вдруг произошло чудо. Вспыхнул ослепительный свет — и все вокруг охватило голубым пламенем. Дети не почувствовали жара, но веревки обуглились и рассыпались в пепел, а их мучители, шипя и плюясь, отступили в болото и подняли там адский вой.
И тут откуда-то сверху, из мрака, раздался звучный голос:
— С каких это пор человеческие отроки обладают таким могуществом, что против двоих надобны сотни? Прочь отсюда, подколодная нечисть, могильные черви Имира[1], прочь, пока терпение