Кибергерилья. Цифровое подполье против Пентагона - Тим Джордан
®™ark видит источник потенциального радикального сопротивления коммерческим ценностям и развивает его через реализацию своих проектов. Когда такие теоретики, как Лэш, говорят об имманентных коммуникативных процессах и перформативности информации, подчинённых коммерческим ценностям, ®™ark пытается переосмыслить эти качества в подрывных форматах.
Электронный театр возмущения (EDT) использует схожие тактики, придавая им своеобразный акцент на перформанс и особую форму «магического реализма в политике». Здесь мы вновь возвращаемся к основным течениям хактивизма и видим, как, подобно «войне игрушек», культурный джемминг и хактивизм движутся в русле антиглобалистского движения.
Сапатисты применяют политику магического реализма, которая позволяет им создавать пространства изобретения и вмешательства, а также позволяет мировым сетям видеть борьбу, с которой они сталкиваются ежедневно. Именно принятие цифрового пространства сапатистами за двенадцать дней создало самую суть этого магического реализма как информационной войны. Благодаря исключительному пониманию электронной культуры сапатисты смогли 1 января 1994 года, в одну минуту после полуночи, когда вступило в силу Североамериканское соглашение о свободной торговле между Канадой, США и Мексикой, «погрузиться» в электронную ткань — быстрее скорости света, так сказать.
В течение нескольких минут люди по всему миру получили электронные письма с первой декларацией из Лакандонских джунглей. На следующий день автономные зоны сапатистов появились по всему интернету. The New York Times назвала это первой постмодернистской революцией, а американское разведывательное сообщество — первым актом «социальной сетевой войны». Следует помнить, что эта война велась при помощи простейшего средства — электронной почты и ничего более. Простые жесты могут вызывать глубокие изменения в структурах общества командования и контроля, которые олицетворяют неолиберальные проекты вроде НАФТА.
Как мы видели, традиционные формы гражданского неповиновения, такие как мирные сидячие протесты, были преобразованы в киберпространстве. Однако до сих пор мы не акцентировали внимание на том, что некоторые хактивисты тесно связывают свои хакерские действия с элементами сатирического представления.
Например, в атаках типа FloodNet (DDOS) Электронного театра возмущения присутствует элемент перформанса. Обычно, когда в интернете делается недоступный запрос к определённой странице, на экране пользователя появляется сообщение об ошибке 404, информирующее о недоступности страницы. EDT превратил эту техническую функцию в форму художественного протеста:
— Мы спрашиваем у сервера президента Седильо или у веб-сервера Пентагона: «Где права человека на вашем сервере?» Сервер отвечает: «Права человека не найдены на этом сервере». Это использование системы «not found» — хорошо известный жест в сообществе сетевого искусства. EDT просто перенаправил функцию 404 в сторону политического жеста.
Здесь EDT соединяет классический массовый хактивизм с культурным джеммингом: одновременная распределённая атака на политическую цель сочетается с художественной интервенцией, которая возвращает каждому хактивисту символическое подтверждение того, почему именно эта цель заслуживает внимания.
Отсутствие физического пространства для встреч компенсируется создаваемым чувством солидарности — той связью, которая рождается из позитивного отклика на последствия онлайн-действий: «Жест FloodNet позволяет увидеть социальные потоки командования и контроля напрямую — сами сообщества могут наблюдать поток власти в чрезвычайно прозрачной форме».
Политическое осмысление этого потока власти усиливается тем, что оно выражено через творчески «взломанную» форму — сообщение об ошибке 404.
Наличие перформативного аспекта в одном из основополагающих хаков массового хактивизма, FloodNet, напоминает, что увлечение культурного джемминга знаками и символами связано с эпохой антиглобализации. Мы видим, как хактивизм соприкасается с другими элементами массового протеста, которые сами по себе изменяются и развиваются в мощных политических потоках антиглобалистского движения. Культурный джемминг напоминает нам о центральной связи массового хактивизма с антиглобализацией.
Плохие технологии означают хорошую политику
Массовый хактивизм помещает онлайн-прямое действие в чёткую связь с движением против глобализации. Важность борьбы сапатистов для зарождения и самоосознания массового хактивизма, а также выбор таких целей, как Всемирная торговая организация, ясно показывают, что массовый хактивизм является частью этого проявления протеста конца XX и начала XXI века.
Кроме того, тесная связь с культурным джеммингом — ключевым элементом современных протестов — демонстрирует, что хактивизм укоренён в истории общественных движений и форм сопротивления. Тем не менее, не стоит забывать и о роли «вирусных времён» и о хакерском сообществе — оба этих фактора составляют жизненно важный контекст для массового хактивизма.
Отличительная черта массового хактивизма как направления заключается в попытке создать массовую форму онлайн-протеста, где «массовость» понимается как множество отдельных индивидов. Только сформировав общую, коллективную волю к переменам, — словно говорит массовый хактивизм, — можно добиться реальных изменений.
«Массовость» в массовом хактивизме не может означать простое массовое генерирование пакетов информации при помощи автоматизации — в нематериальном мире киберпространства это слишком легко. Напротив, именно сила множества людей, воплощённых в офлайн-мире, придаёт массовому действию легитимность и политическую значимость.
Домингес утверждает: «Всё, что мы делаем, — это создаём невыносимый вес человеческих существ в цифровой форме».
В киберпространстве человек не имеет веса — ни выносимого, ни невыносимого. Чтобы этот вес существовал виртуально, он должен быть воплощён заново. Эта приверженность воплощённости — вопреки самой природе киберпространства — отличает массовый хактивизм как использование несовершенных и «нечистых» информационных технологий ради политических целей.
Первое крупное направление хактивизма заключается именно здесь: в соединении массовых, телесных, социальных протестных практик с нематериальным, бестелесным, информационным пространством, чтобы породить странную форму технополитики — технополитику, в которой несовершенство технологий становится путём к подлинным социальным переменам.
Глава 5. Диджитал-корректный хактивизм
Чистота информационной политики и различия между хактивистами
Рикардо Домингес рассказывает эту историю так.
Группа Electronic Disturbance Theatre (EDT), членом которой он был (и остаётся), вела годичное представление онлайн-активизма в поддержку сапатистов. Это выражалось в запуске программы FloodNet (описанной в предыдущей главе) из разных мест и в разное время; иногда это происходило на художественных конференциях и фестивалях. Финальное действие должно было начаться 9 сентября, на мероприятии Ars Electronica в Линце, Австрия.
Однако против этой заключительной акции выступили три разных противника.
Во-первых, в 7:32 утра 9 сентября Рикардо позвонили. Голос с мексиканским акцентом сказал:
«Мы знаем, кто ты. Мы знаем, где ты находишься. Мы знаем, где твоя семья. Мы следим за тобой. Не спускайся вниз. Не делай свою презентацию. Ты ведь знаешь, какова ситуация. Это не игра».
Никто так и не попытался привести эти угрозы в исполнение и не взял на себя ответственность за звонок.
Во-вторых, во время запуска FloodNet вооружённые силы США провели первую известную контратаку в кибервойне, заблокировав действия FloodNet при помощи специально разработанной программы.
Угрозы и ответные меры со стороны государства были ожидаемы, но третьими противниками оказались вовсе не правительственные силы, а другие представители контркультуры — хакеры, присутствовавшие