Разведка особого назначения. Человек, которого не было - Ивен Монтегю

Капитаны торговых судов пользовались радиосвязью неограниченно. Они настолько часто сообщали о позициях своих кораблей, что подводные лодки в состоянии были сформировать весьма полезное для себя представление обо всем прибрежном судоходстве. Очевидно, капитаны торговых судов не прошли инструктажа о применяемых подводными лодками различных способах ударных действий, а возможность ночных атак, кажется, вообще выпала из их поля зрения».

Ситуация осложнялась еще тем обстоятельством, что в Северо-Восточной Атлантике, возле Гибралтара и в Средиземном море немцы находили условия плавания более тяжелыми. Им труднее стало выискивать цели, так как конвои сильнее охранялись, а корабельное и воздушное прикрытие приобрело боевой опыт и все лучше оснащалось. Благодаря постепенному принятию на вооружение 10-сантиметрового коротковолнового радиолокатора (радара) эскортные надводные корабли наконец обрели способность обнаруживать подводные лодки на расстоянии в условиях плохой видимости и в полной темноте. Статистические данные о потерях тоннажа стали выглядеть благоприятнее. Поэтому Дениц сосредоточил усилия на уязвимых местах возле Западной Африки и Бразилии, но прежде всего — у американского побережья, в Карибском море и Мексиканском заливе. Потери торгового судоходства здесь были угрожающими. Из-за них в первую очередь и подскочили общие потери в Северной Атлантике — с 50 000 тонн в декабре 1941 г. до более 500 000 тонн в марте 1942 г. Все это было тем более досадно, что катастрофу можно было предотвратить, если бы только военно-морской флот США проявил готовность учесть горькие уроки англичан и канадцев, полученные ими почти за два с половиной года войны, о чем начиная с 1940 г. они добровольно и без утайки сообщали американцам. Военно-морское министерство США предпочло, однако, учиться на собственных ошибках, причем на свой манер. Похоже, что им руководила примерно такая идея: «У нас есть корабли, есть моряки, есть деньги, и мы не желаем, чтобы какая-то кучка «лимеев»[49] учила нас, как надо вести войну». К сожалению, многие потопленные суда оказались британскими, хотя, в сущности, весь тоннаж, независимо от национального флага, служил общему делу. Пройдет несколько месяцев, прежде чем положение улучшится.

Одной из многих слабостей американской противолодочной обороны являлось отсутствие в США центрального оперативного разведывательного учреждения, аналогичного ОРЦ. В отличие от Адмиралтейства, военно-морское министерство США не являлось оперативной ставкой и в этом отношении, скорее, походило на министерства армии и ВВС Англии. Контроль за повседневными боевыми действиями осуществляли единолично сами командующие, а их было много. И хотя можно, наверное, утверждать, что эта система лучше, чем система английского Адмиралтейства, однако при таком положении дел не возникало необходимости в централизованном источнике развединформации, которая могла бы ежедневно и ежечасно служить основой для принятия оперативных решений. Не было и традиций военно-морской разведки, во всяком случае таких, какие Холл завещал королевским ВМС. Военно-морской флот США в Первой мировой войне не участвовал до 1917 г., когда его корабли стали действовать главным образом под английским командованием, находясь в зависимости от последнего по вопросам разработки операций и ведения разведки. Но если после войны не изучались по-настоящему сила и слабости ведомства Холла, а «Комнату 40» вообще закрыли, то вряд ли, видимо, стоит удивляться, что еще меньше задумывались над потребностью флота в разведке по другую сторону Атлантики. Если бы дело обстояло иначе, то Пёрл-Харбора можно было бы избежать.

Ведомство военно-морской информации в США, конечно, существовало. В пределах своих возможностей это было эффективное и хорошо налаженное учреждение, но к требованиям ведущейся войны оно было приспособлено не больше, чем английское разведуправление в 1936 г. Это ведомство у командующего Атлантическим флотом адмирала Кинга, которого Рузвельт вскоре после Пёрл-Харбора повысил, назначив начальником военно-морских операций[50] и командующим всеми ВМС США, вызывало недоверие, если не сказать — раздражение. Кинг — человек волевой, преданный службе. Он считал, что на этот раз роль второй скрипки в английском военно-морском флоте американским ВМС не подойдет. Англофобом Кинга, наверное, не назовешь, хотя его биограф утверждает обратное, но и особой восприимчивости к идеям и предложениям Адмиралтейства он не проявлял. После Пёрл-Харбора все внимание американцев, вполне естественно, сразу же было приковано к Тихому океану. Но до сих пор кажется странным, что никто задолго до этого события не увидел необходимости в оперативном разведывательном центре хотя бы для Атлантического театра военных действий. Ведь американская военная миссия в Лондоне уже с осени 1940 г. имела широкий допуск к ОРЦ и должна была хорошо знать, что он играет ключевую роль в битве за Атлантику. Командующий Атлантическим флотом и командующие военно-морскими округами, а также подчиненные им штабы имели в своем составе офицеров разведки — все как в Англии у командующего флотом метрополии и других командующих, у которых тоже были свои штабные офицеры по разведке. Однако американские разведчики работали разрозненно; каждый из них замыкался в собственной ячейке и не пользовался преимуществами взаимного обмена информацией, не говоря уже о централизованном органе, который мог бы передавать им каждую крупицу развединформации в профильтрованном и проанализированном виде, собранной из всех источников, включая и все ценное, чем располагал ОРЦ. Каждое командование, разумеется, по-своему оценивало конкретную обстановку. Никакой взаимозависимости не существовало. Не было ничего, что можно было бы положить в основу общего плана, не было и основной карты-планшета, чтобы отмечать на ней дислокацию сил противника и готовить рекомендации для принятия необходимых решений.

Проходила неделя за неделей, росли потери, а никаких признаков наступательных или даже оборонительных мер не обнаруживалось. Это стало вызывать в английском Адмиралтействе растущее беспокойство. Англичане сами прошли, конечно, через все это в 1939 и 1940 гг., но у американцев было больше двух лет, чтобы подготовиться. И казалось непостижимым, что их способность быстро организовать дело все еще не подавала никаких результативных признаков жизни. В конце 1941 г. Вашингтон посетил адмирал Годфри. Он внес ряд предложений, завершившихся созданием объединенного комитета и объединенного штаба по делам разведки на английский манер. Сопровождавший его личный помощник Ян Флеминг разработал план, который привел к созданию управления стратегических служб — предшественника ЦРУ военного времени[51]. По мнению Годфри, требовался еще один визит в США, на этот раз специалиста с широким практическим знанием проблем, стоявших на повестке дня, и с умением твердо отстаивать свои взгляды. Лучшую кандидатуру, чем Уинн, подобрать было трудно. Он не только полностью отвечал первым двум требованиям, но и провел два года в Йеле и Гарварде