Неизвестен Автор - Полководцы и военачальники Великой Отечественной (Выпуск 3)
19 января весь мир облетела весть о прорыве блокады Ленинграда. Центральные советские газеты вышли с портретами командующих фронтами Мерецкова и Говорова, а также командармов - Романовского и Духанова. Вся страна жила радостной вестью. А ленинградцы... О них писал в те дни в "Красной звезде" Николай Тихонов: "На площадях, в переулках незнакомые друг другу люди обнимаются и целуются, плачут от счастья. На заводах праздник. В детском доме проснувшиеся ребята, завернувшись в одеяла, пляшут на кроватях. Невиданная волна радости захлестнула великий город".
В полководческой биографии Кирилла Афанасьевича Мерецкова операцию "Искра" с полным основанием следует считать одной из значительных в смысле искусства, проявленного командующим фронтом в разработке плана наступления, подготовки войск к нему, в руководстве ими в ходе самой операции. Что же касается последствий ее для обороны Ленинграда, их вообще трудно переоценить. От врага было очищено южное побережье Ладожского озера. Образовался коридор шириною всего лишь в 8-10 километров. Противник имел возможность простреливать его артиллерийским огнем. И все же это был коридор, по которому Ленинград получил сухопутную связь со страной. Спустя две недели с небольшим после соединения Волховского фронта с Ленинградским по проложенной железной дороге на отвоеванной у врага полоске земли полным ходом из тыла страны в героический город пошли поезда с хлебом, топливом, боеприпасами. Увеличились нормы снабжения продовольствием, возрос выпуск промышленной продукции.
Операция "Искра" по праву вошла в историю как итог многомесячной битвы войск Волховского и Ленинградского фронтов на ближних подступах к Ленинграду.
Противник никак не хотел смириться с тем, что Ленинград разорвал тиски блокады. Взбешенный поражением Гитлер приказал фельдмаршалу Кюхлеру любой ценой и немедленно выйти на прежние позиции, чтобы вновь замкнуть кольцо. Фельдмаршал снова и снова бросал в бой дивизии. Командир одной из них, генерал Скотти, в своем приказе заклинал солдат: "Восстановим утраченное! Через могилы - вперед!" Но тщетно.
Соединившиеся войска Волховского и Ленинградского фронтов, руководимые Мерецковым и Говоровым, отбивали все попытки врага восстановить прежнее положение и наносили ему новые тяжелые потери. Порой им приходилось очень трудно. Обстоятельства на советско-германском фронте складывались таким образом, что наше Верховное Главнокомандование должно было направлять накопленные ресурсы в первую очередь на юг и в центр. Выполняя свои задачи, Волховский и Ленинградский фронты, как и в ряде случаев прежде, не могли рассчитывать на сколько-нибудь значительное усиление. Приходилось предельно экономно расходовать имевшиеся силы и средства. Генерал Мерецков с предельным вниманием руководил боевыми действиями войск фронта в районе станции Мга. Но не забывал он и о вспомогательных боях на других участках фронта.
Целью таких боев, то затухавших, то разгоравшихся с новой силой, становился захват какой-нибудь отдельной высотки, небольшого плацдарма, устья речушки, берега болота, группы деревьев - всего, что позволяло улучшить занимаемые позиции, а значит, создавало предпосылки для будущих крупных наступательных операций. "Бои местного значения" - чаще всего так говорилось о них в военных сводках. Но они, эти бои, эта кропотливая будничная боевая работа требовали от полководца проявления волевых усилий, искусства, терпения и выдержки, пожалуй, не меньших, чем любая большая операция. И радовали командующего тактические успехи в тех боях по-настоящему.
Вот один из характерных примеров того времени. В начальный период борьбы за Мгу командующему фронтом доложили, что в районе Мишкина удалось отбить у противника командную высоту. Кирилл Афанасьевич сам оценивал это как радостное сообщение, ибо понимал, насколько трудно было овладеть высотой в той преимущественно равнинно-болотистой местности, да еще в условиях позиционной обороны.
Как же поступил командующий фронтом, получив сообщение об этом? Прежде всего посчитал себя обязанным самому побывать на этой высоте, лично поздравить тех, кто отличился в бою. И это не какой-то показной жест, а одна из характерных черт Кирилла Афанасьевича Мерецкова, раскрывающая его отношение к бойцам. Для общения с ними он использовал любую возможность.
В отличившийся батальон, бойцы которого отбили у противника высоту, ему пришлось отправиться в танке, так как автомобиль туда пройти не мог. Приехал. Не успел вылезти из танка, а несколько солдат уже побежали сообщить товарищам и непосредственному начальству, что прибыл командующий фронтом. С удовлетворением отметил это про себя, так же как и то, что пока дошел в расположение батальона, успели навести порядок в организации службы: всюду стояли и четко приветствовали генерала армии часовые, никто не болтался без дела, вид у военнослужащих подтянутый. Лихой комбат молодцевато отдал рапорт, после чего представился и прибывший сюда командир полка. Все идет чин по чину, как и положено в армии. А коль скоро здесь налицо имеется желание нести воинскую службу образцово, значит, порядок будет полный и высотой мы владеем прочно.
Идет командующий фронтом в сопровождении командира полка и комбата, осматривает, в каком состоянии находится отвоеванный у врага узел обороны. Вдруг впереди слышится крик. Кто-то громко бранится, ругает своего товарища, однако имени его не называет. Сопровождавшие Кирилла Афанасьевича командиры еще не успели дать каких-либо объяснений, как из рощи показался и сам кричавший, ефрейтор.
- В чем дело? - обратился с вопросом командующий.
- Из моего пулеметного отделения, - представившись, сказал ефрейтор, ушел за боеприпасами солдат и запропастился. Еще заблудится, думаю, окаянный, в лесу-то. По фамилии звать опасно, на начальство наскочишь, а мой голос он знает, за километр услышит, вот я и посылаю ему "позывные".
Генерал армии, обратившись к комбату, спросил его о ефрейторе. Тот дал подчиненному самый лестный отзыв, особенно похвалил за последний бой, в котором ефрейтор проявил незаурядную смелость. Наград у ефрейтора нет, не успели представить, но заслуживает он, по меньшей мере, ордена. Выслушав все это, командующий фронтом объявил о награждении ефрейтора орденом Красной Звезды. Реакция на это сообщение самого героя запомнилась Кириллу Афанасьевичу на всю жизнь: бравый воин стал отказываться от награды одному ему, разъяснив, что он уже полтора года сражается бок о бок с напарником по пулемету и все, что сделано, сделано ими вместе.
По требованию командующего вызвали и боевого товарища ефрейтора. Комбат подтвердил, что, дескать, верно, один из них не уступает другому. Сражались друзья еще под Тихвином, затем форсировали Волхов, прорывали блокаду Ленинграда...