Разведка особого назначения. Человек, которого не было - Ивен Монтегю

В донесении от 22 марта Уинн отмечал: «С 12.00 15 марта до 12.00 19 марта специальная разведывательная информация продолжала поступать, но она не давала ясного представления о ходе операции. В районе между 35° и 25е западной долготы «SC-122» и «НХ-129» подверглись ожесточенным атакам крупнейшего соединения подводных лодок из всех когда-либо сводившихся для проведения одной операции. В боевых действиях против этих караванов, которые противник до последнего момента принимал за один, прямо или косвенно участвовало в общей сложности до сорока подводных лодок».

Признавая, что мы потерпели тяжелое поражение, Уинн ни в коем случае не считал такой итог решающим все. В данном конкретном районе противник выбрал удачную позицию, и фортуна, несомненно, улыбнулась ему. В следующий раз она улыбнется нам, а таких случаев было немало даже на протяжении двух последних месяцев. Перебои с поступлением специальной разведывательной информации не всегда случаются именно в такие решающие моменты, наши прогнозы могут улучшиться, линии патрулирования и завесы подводных лодок, возможно, будут расставлены не столь идеально, чтобы их нельзя было обойти. Это сражение было, бесспорно, проиграно, но будет много других, и в них мы одержим победу.

Действительно, уже в следующем докладе, от 29 марта, Уинн, основываясь на последних данных разведки особого назначения, имел основания доложить, что «в районе юго-восточнее Гренландии подводные лодки обнаружили три конвоя. Но они не смогли атаковать ни «SC–I23», ни «ON-174»». 27 марта после полудня подвергся преследованию конвой «НХ-230»; было установлено, что поблизости и поодаль от него находилось одиннадцать лодок. Поступившие к настоящему моменту сведения свидетельствуют о том, что благодаря своевременному содействию группы поддержки эти корабли вполне успешно прошли опасный район. В числе кораблей, сопровождавших «SC–I23», впервые после 1942 г. находился американский авианосец «Боуг», вскоре отличившийся в бою с подводными лодками. Более точное, чем обычно, знание диспозиции сил противника позволило также переключить группу поддержки с одного каравана на другой «и пробить брешь в линии завесы подводных лодок».

Задержка с дешифровкой и трудности в раскрытии замаскированных ссылок к пунктам на карте с прямоугольной сеткой, использовавшейся немцами, были отнюдь не единственными препятствиями в работе по обеспечению безопасной проводки конвоев. Местоположения конвоев не всегда можно было знать точно, поскольку вместе с кораблями сопровождения они соблюдали радиомолчание, пока подводные лодки или самолеты противника не входили в непосредственный контакт с ними. Например, в начале апреля конвой «НХ-232» был замечен, когда он следовал по направлению к середине завесы немецких подводных лодок. «Мы узнали об этой завесе лодок тогда, когда караван, по произведенной оценке, находился в 60 милях от этой линии ожидания. На самом же деле он оказался на 25 миль дальше, и срочные меры по изменению его маршрута не помогли вывести его суда из опасной зоны».

Сражения на море продолжали яростно бушевать. В апреле Уинн подготовил прогноз вероятной численности оперативного подводного флота немцев на очередные полгода (он насчитывал в тот момент 254 единицы). Средние их потери в подводных лодках оценивались в феврале и марте в шестнадцать единиц, то есть были «заметно выше прежнего среднего уровня», но и подкрепления им тоже возрастали. С учетом допускаемых в прогнозе дополнительных потерь в количестве 75 единиц по сентябрь включительно Уинн считал, что немецкий оперативный подводный флот может увеличиться к тому времени на 51 единицу и составит 305 единиц.

В связи в пресловутым унынием, якобы царившим в те дни в Главном морском штабе, интересно отметить, что заместитель начальника ГМШ адмирал Эделстен, возвращая Уинну упомянутую записку с прогнозами, сделал на ней такую пометку карандашом: «Коммандеру Уинну. Я буду страшно разочарован, если эта цифра подтвердится. Готов держать пари, что она будет менее 300. Конечно, у меня с Вами неравные шансы».

Оптимизм Эделстена оправдался. Перехваченные немецкие радиодонесения вскоре подтвердили, что перенапряжение начинало давать себя знать. 19 апреля Уинн писал: «…Такое проявление беспокойства по поводу уязвимости подводных лодок со стороны воздушных атак наводит на мысль о зарождающихся упаднических настроениях, по крайней мере, у экипажей некоторых подводных лодок». Поступила примечательная в этом отношении депеша, свидетельствовавшая о попытке ставки Деница поднять боевое настроение и переубедить командиров подводных лодок. Видимо, прошел слух, что наши корабли сопровождения ставят иногда глубинные бомбы со специальным взрывателем. Подвешенные к буям, такие бомбы могут взрываться после того, как сторожевые корабли удалятся от них на определенное расстояние. В радиограмме говорилось: эти рассказы о таких бомбах — «чистейший блеф, и надо понять, что звуки взрывов не опасны. Воин, который теряет здравый смысл и присутствие духа перед лицом обманных действий врага, утрачивает способность сопротивляться в противоборстве с противником».

С этого момента в донесениях секции поиска содержалось все больше примеров растущего беспокойства и потери доверия Деница к своим подчиненным. После проведенной немцами «явно слабой операции» против каравана «НХ-234» в период с 21 по 24 апреля отмечались «участившиеся жалобы и беспокойство экипажей лодок в связи с эффективностью воздействия на них со стороны самолетов, которые неотступно следовали за караваном 24 апреля. В отличие от предыдущих двух или трех подобных случаев, особенно в Бискайском заливе, на сей раз не было предпринято попытки отогнать самолеты. Командование подводным флотом в своих предписаниях о том, как избежать воздушной атаки, недавно особо подчеркивало, что надо стоять на месте и вести огонь по атакующему самолету — метод, применимый только храбрыми командирами подводных лодок. Отсутствие таковых бросалось в глаза во время операции с караваном «НХ-234». Преобладающее впечатление от чтения радиограмм, перехваченных в последнее время, — низкий боевой дух экипажей подводных лодок, которые направляются выполнять задания в Северную Атлантику, и их неустойчивое общее моральное состояние. Не вызывает особых сомнений, что Дениц разделяет это мнение; он сравнительно сдержан в выражении своего разочарования, которое тем не менее очевидно. Он очень быстро нашел повод для одобряющих указаний по радио, воспользовавшись донесением фон Бюлова[79] о потоплении последним вспомогательного авианосца». В действительности Бюлов промахнулся: торпеда не попала в английский авианосец «Байтер».

В конце апреля разыгралось, возможно, самое решающее сражение за один из караванов. Оно вполне заслуженно долго оставалось в памяти после того, как стали забывать о злополучной «PQ-17». Это сражение было далеко не последним в длительной борьбе. Караван «ONS 5», державший курс на запад, подвергся атаке одновременно двух больших групп подводных лодок в составе сорока одной единицы. Море сильно штормило, и караван шел с запозданием. Часть