Полдень, XXI век №4 2005 - Яна Юрьевна Дубинянская
— А если...
Она прикусила язык. Вот уж о чем точно нельзя говорить.
— Я, кажется, сказал «ивашка», — спохватился водитель. — Простите, если это покоробило ваши чувства. Впредь я буду употреблять только общепринятый термин «фантом-отпечаток».
— Не покоробило, — успокоила его Вика.
Действительно, в его рафинированной речи это словечко — придуманное, разумеется, «ихними» — не несло ни малейшей пренебрежительной окраски. Если бы оно звучало так же в устах всех наших чиновников, которые... Ее передернуло. Впрочем, все это уже, слава богу, позади.
— Ф-зона.
На ровный, будничный звук голоса наложилось шипение оконных заслонок, плавно отъехавших вбок. Как девчонка, стыдно, — успела подумать Вика, расплющивая нос о стекло. Хотя, собственно, почему?
Стекло было толстенное и не совсем прозрачное: наверное, с повышенной защитой. Город казался сквозь него мутным и заплаканным, будто во время дождя. Броневик проезжал окраинные улицы: аккуратные коттеджики, ровно подстриженные деревца. Навстречу попалась мусороуборочная машина — симпатичный броневичок с крутящимися щетками по периметру. Вслед за ней вручную наводили лоск двое дворников в защитных балахонах. Больше Вика не заметила ни одного человека; чего ты хочешь, полшестого утра.
— Долго еще ехать? — спросила она.
— Вас размещают в «Мемориале», это в самом центре. Один из лучших отелей города. Еще минут семь-восемь.
Вика кивнула, продолжая смотреть в окно. Впрочем, уже с некоторого расстояния.
Центр начался ненавязчиво: коттеджи подросли до каменных зданий, стройных и нарядных, с балкончиками, башенками и даже колоннами. Словно историческая часть европейской столицы — причем не аляповатая подделка, а приличная, со вкусом выполненная стилизация. «Ихние» умеют. И не скажешь, что все это построено всего четыре года назад, сразу после первого описания в опять-таки «ихней» научной прессе феномена «ивашек».
Специально для таких, как она.
Броневик остановился — плавно, без толчка.
— Приехали, госпожа, — сказал водитель. — За вами на сиденье лежит защитный плащ. Нет, чуть левее. Нашли? Дойдете в нем до отеля, а там вам выдадут полный комплект специальной одежды. Я провожу.
Плащ, больше похожий на балахон, оказался великоват: его прозрачное «забрало» плохо совместилось с Викиным лицом, закрыв почти весь обзор. Она сумела рассмотреть только дорожную брусчатку под ногами — надо же, а ехали будто по накатанному асфальту. Геометрические щелочки между камнями поблескивали: и вправду дождь?
Четыре семенящих шага вслепую, дверь с бронзовой ручкой. Одним движением водитель ухитрился и распахнуть тяжелую створку, и впихнуть Вику внутрь, и сдернуть с нее балахон, именно в ту долю секунды, когда дверь вернулась на место,
Ни единого скрипа; только мягкой шуршащий хлопок — словно ладонями в замшевых перчатках. И темнота.
Или в мышеловках оно как-то по-другому?
* * *
О том, что надо искать кнопку — хотя чего там искать, зеленая лампочка вполне определенно подмигивала в темноте, — Вика догадалась только после пятиминутного топтания в коротком коридорчике. И едва успела догадаться, как наружная дверь снова замшево хлопнула, впуская фигуру в балахоне. В сером прямоугольнике мелькнуло заплаканное утро; вот и хапнула первый пучок рентген. Ну и пусть. Вряд ли больше, чем тогда, у постели Игоря... Внутренние двери бесшумно разъехались. Вика замешкалась, не успев пройти следом за вошедшим, и пришлось все-таки нажать на зеленый огонек.
Тьма сменилась мягкими утренними сумерками. Просторный вестибюль, стойка портье, лестница. По ней поднималась та самая фигура: под балахоном мелко постукивали каблучки-шпильки. И куда она в такую рань? Или — откуда?..
Вика подошла к стойке:
— Доброе утро.
Портье ослепительно улыбнулась. Молодая женщина в безумно элегантном сером костюме. Вика даже на секунду усомнилась: а может, это хозяйка гостиницы? Впрочем, все «ихние» женщины потрясающе одеваются. Когда Игоря приняли на службу в его элитное спецподразделение, он с первой зарплаты купил ей на черном рынке «ихнее» платье. А она была беременна Сашкой и не смогла даже примерить. Да так и не надела потом... ни разу.
— Госпожа Виктория Марченко?
Ни намека на акцент. Ни намека на фальшь в безукоризненной улыбке.
Вика тоже улыбнулась — признаться, довольно криво. Кивнула.
— Мы вас ждем, — не опуская приветливых глаз, женщина извлекла из-под стойки связку из двух ключей. — Ваш номер двадцать четвертый, второй этаж, первая дверь налево. Блочный вариант «три плюс два«, согласно вашему желанию. Вы не передумали? Могу предложить отдельный «люкс».
— Нет, спасибо.
Портье ни капли не удивилась. Говорят, «ихние» вообще привыкли не удивляться проявлениям «загадочной души» наших. Хотя что ж тут загадочного? У нее, Вики, всего три дня. Много она успеет выяснить, если просидит все это время одна, пусть в самой комфортабельной комнате! Конечно, он должен прийти сам; они всегда приходят сами... А вдруг — нет?!..
И вполне вероятное «вдруг». Ей никак нельзя пассивно ждать.
— Комплект белья и специальной одежды вам принесет горничная, — сообщила портье, и ее улыбка вспыхнула последней искрой бенгальского огня. Процедура поселения окончена, поняла Вика.
Она взяла ключи и поднялась на второй этаж. За блочной дверью обнаружилась обширная прихожая, облицованная чуть ли не мрамором, с мягким ковровым покрытием на полу. Яркие щели очерчивали вход в ванную; там шумно лилась вода. Значит, кто-то уже встал. Но Вика все равно постеснялась включать свет, афишируя свое прибытие. Чуть ли не на цыпочках подошла к двери под номером двадцать четыре, постучала. Выждала несколько секунд, провернула ключ в замке и вошла.
В номере никого не было. Сквозь опущенные жалюзи пробивалась тусклая серость начинавшегося дня. В полумраке просторной комнаты все три кровати казались девственно застеленными, и Вика опустилась на первую попавшуюся, бросив рядом спортивную сумку. Разбирать вещи, обустраиваться и даже осматриваться как следует по сторонам что-то не хотелось.
Не хотелось вообще ничего.
* * *
Шел дождь. Шел уже давно, целые сутки напролет, и гора земли у вырытой накануне могилы превратилась в сплошную грязь. Маринка присела на корточки, зачерпнула рукой этой полужидкой кашицы и бросила в яму слипшийся черный пирожок. Да так и осталась стоять, растопырив грязные пальцы.
Вика тоже бросила. А все остальные стайкой перепутанных ворон жались к оградке соседней могилы. Конечно, им сказали, что запаянный гроб не пропускает радиации, но мало ли... близко лучше не подходить.
Здоровенные могильщики, пошатываясь и распространяя перегар, взялись за лопаты.
— Я пойду, — виновато шепнула Вика. — Пол-второго уже...
Маринка молча кивнула.
Обернувшись у поворота, Вика увидела, как она садилась в автобус. Никто не подал