Владимир Свержин - Заря цвета пепла

Вечер затянулся. Мы с Лисом без запинки выдали заинтересованным слушателям заготовленную на этот случай версию о службе в полку пикардийских шевальжеров, об отъезде из Франции, о скитаниях в далеких экзотических землях и о приезде в Россию к дальнему родственнику, герцогу Ришелье. Но и у него жизнь не малина, да и незавидная участь для молодых, сильных, энергичных мужчин состоять «для особых поручений», старшими «куда пошлют». И потому, испросив годичный отпуск, мы отправились искать иной, пока еще не ясно какой, доли. Напоследок родич велел доставить некую депешу принцу Конде, что и было сделано вчера, а нынче… Мир простирается у ног, и бог весть в какую сторону предстоит сделать первый шаг.

Роберт внимательно слушал, изредка задавая вопросы, а я то и дело отвлекался на кокетливую мисс Софи. Ее распахнутые глаза, опушенные длинными ресницами, смотрели с нескрываемым восхищением. Хотелось поведать о себе что-нибудь необычайно героическое. Например, о нашем с Лисом участии в крестовых походах. Но, пожалуй, такое откровение было бы воспринято неадекватно даже выходцами из Нового Света, вряд ли отличавшими Рим от Иерусалима и числившими одно окраиной другого.

Мне отчего-то казалось, что, выслушивая нас и кивая в такт словам, судостроитель думает о чем-то своем. Взгляд его оживился, лишь когда Лис упомянул о том, что некогда я входил в десятку первых клинков Франции. Он тут же предложил в ближайшие дни позвенеть шпагами, сообщив, что сам недурно фехтует.

– А что вы намерены делать теперь? – переводя взгляд с Лиса на меня, поинтересовалась Софи.

– Еще не решили, – слукавил я.

– Может, в Калифорнию, золото искать, – ни с того ни с сего ляпнул Сергей. Я бросил на него удивленно-негодующий взгляд.

– Ты что вытворяешь?! В этом мире о золоте в Калифорнии еще никто не знает!

– И что с того? Погоди…

– Золото? – воспрял из глубины собственных мыслей Роберт. – Никогда не слышал, что оно там есть. А где же, если не секрет?

– Ты гляди, как оживился! Похоже, без дураков, американец. Для него Калифорния – реальная территория, а не земля по ту сторону тумана, вроде Эльдорадо.

– Ты что же, его проверяешь?

– Есть малеха. Должен же кто-то из нас работать, пока ты занят мамзелью, шо Полкан луной.

– Есть, есть, – вслух заверил Лис. – Как щас помню, маркиз Лафайет качал меня на руках и напевал на ночь глядя народную индейскую песнь: «Сакраменто – край богатый, золото гребут лопатой».

– Лис, что ты несешь?! На каких руках? Лафайету сейчас сорок один год!

– На каких, на каких? На верхних, естественно, другие у него не развились. И вообще, что за инсинуации?! Я ж не говорил, что маркиз при этом по-стариковски шамкал и смахивал невольные слезы.

Мистер Рид напрягся, как борзая, почуявшая след.

– Маркиз Лафайет знал от индейцев о золотых россыпях на берегах Сакраменто?

– Уж точно не от эскимосов – откуда бы им взяться в Калифорнии? Он вообще очень любил моего отца, мою мать, меня. Некоторые даже говорили, что в профиль со спины я очень на него похож. Особенно ночью и в шляпе.

– Вы шутите?

– Какие тут шутки! Отправляйтесь во Францию и посмотрите на Лафайета, а заодно спросите у него, чем я занимался до восемьдесят девятого года.

– Да, но…

– Нет, нет, вы отправляйтесь и спросите!

– Однако ж месье Лафайет…

– Здесь вы правы, Лафайет – действительно месье, уж никак не мадам. Так вот, он вам скажет: я рисовал. Я рисовал, как бог! Поглядите на карту мира – моя рука так же не дрогнула, вычерчивая меридианы среди параллелей, во всю долготу их широты!

– Вы что же, были живописцем?

– Ну, скорее живо, чем мертво. Но если вы думаете, что да, то – да, я отвечу вам: нет. Я рисовал карты, и не какие-нибудь там три, семь, туз, и даже не четыре, восемь, джокер. А карту золотых россыпей, которую индейцы кетчупа…

– Кечуа, – поправил я.

– Один хрен, так вот, они подарили эту карту на память Лафайету. Попутно эти кичманы заповедали борцу за их свободу воспользоваться тайными знаниями и прийти в долину Первого Слова, где камни плачут золотыми слезами и горы стонут от обилия этих слез.

– Долина Первого Слова… – завороженно повторил мистер Рид.

– Клиент созрел, можно забирать, – послышалось на канале связи.

– Да, и оно куда дороже второго, – продолжал мой друг.

– Капитан, перестань играть глазами. Ты проиграешься до нитки, и золото Сакраменто придется использовать, шоб вытащить тебя из долговой тюрьмы.

– Сергей, держи себя в руках, при чем тут это?!

– Вальдар, у вас, джентльменов, есть странное психологическое заболевание. Стоит вам оказать хоть малейшую помощь какой-нибудь смазливой девице, вы дуреете. Типа, может, я недостаточно чего сделал, может, еще горы свернуть, луною с неба сапоги начистить?

– Это ты к чему сейчас?

– Капитан, ты только не обижайся, но тебя уже пора спасать. Ты помнишь, с чего есть пошла Американия – Русь Заморская[10]? Если запамятовал, напомню. Ты, как настоящий дон Кихот Обломанческий, но только молодой и крепкий, освободил из-под конвоя некую гражданку Тараканову, в замужестве Орлову Я не спорю, результат получился чрезвычайно эффектный, но сколько можно испытывать фарт?!

– Какое отношение законная наследница российского престола имеет к госпоже Рид, пусть хорошенькой, но…

– Кто знает, кто знает. Пока то, что хорошенькая, – для меня очевидно, а остальное, мягко говоря, вероятно.

– Ты что же, в чем-то их подозреваешь?

– С уверенностью могу сказать только, что друг Роберт готов раскроить мне голову и вытащить оттуда карту долины Первого Слова. Кстати, хорошее название, дарю, может пригодиться. Или лучше не долина – урочище. Здоровенный такой урок. Ну а того, шо мисс Рид открыла сезон охоты за твоим скальпом, по-моему, не видят только местные лакеи, да и то лишь потому, что стоят за дверью.

– Лис, в конце концов, это бестактно. Хорошо, что тебя не слышат любезные хозяева этих апартаментов.

– Вот с этим я согласен! Но давай об этом позже. Что-то здесь, чую задничным барометром, начинает штормить.

Чуткий к атмосферным изменениям «прибор» моего напарника не подвел. Утром в гостиницу явился пристав с сообщением, что нас желает видеть господин полицмейстер, дабы обсудить досадное происшествие, имевшее место быть над лавкой шорника, что на улице…

Полицмейстер – усталый, немолодой человек, присланный в Митаву, должно быть, с единственной целью – тихо и в довольстве доживать свой век, сидел за столом, внимательно созерцая маневры двух заунывно жужжащих мух и ожидая случая нанести роковой удар. Стоило нам переступить порог, он поглядел с укоризной, оставил в покое вредоносных тварей и начал задавать хитроумные, как ему казалось, вопросы. Его высокоблагородие ошибочно полагал, что именно мы с Лисом куда-то зачем-то дели живописца Якоба ван Хеллена. После чего разыграли дурацкий спектакль, дабы попить его личной полицмейстерской кровушки.