Наталья Болдырева - У обелиска (сборник)

– Я не помню! Я ничего не помню! Тут все по-другому!

Эккехард обернулся к ней.

– Успокойся, представь, где это было, вспоминай…

Каролина на несколько мгновений закрыла глаза. Черные безжизненные залы исчезли. В воображении рисовалось их былое величие и красота, яркость люстр и светильников, картины с пейзажами и портретами монархов, королевское золото. Хелена тогда тоже приводила ее сюда, накинув невидимость на обеих.

– Третий этаж. В том зале когда-то стояли огромные напольные часы. Тайник был за ними…

– За часами? Символично.

Они поднялись наверх, нашли, как показалось Каролине, нужный зал. Но здесь она опять остановилась в растерянности. Тронутые давним пожаром стены было не узнать. Над головой не было крыши, среди стропил завывал ветер. Эккехард прошелся несколько раз вдоль стен, выстукивая маленьким молоточком. Остановился напротив Каролины.

– Должно быть что-то еще…

Она вскрикнула, когда он неожиданно порезал ей ладонь офицерским кинжалом. Схватив за запястье, он потащил за собой цыганку, обагряя сажу стен ее кровью. Каролина тихо плакала от боли, но не сопротивлялась. Внезапно в одном месте стена запламенела, стала прозрачной, словно плавилось стекло, истончилась и исчезла, открывая освещенную багровым нишу. Эккехард замер, взволнованно следя за происходящим, не заметил, как Каролина, чью руку он еще держал, перевернула его ладонь. Она всмотрелась в линии. На лице ее обозначилось непонимание, а потом цыганка отшатнулась, вжавшись в стену. Он взглянул на нее с недоумением, потом понял, что произошло.

– Этого не может быть! Не может! Не может! – закричала Каролина.

Открытие отрезвило ее так, словно она нырнула в прорубь замерзшей в зиму Вислы.

– Я не хотел пугать тебя, – мягко заметил Эккехард. – И ты не должна бояться – я сдержу свое обещание.

– Нет, – произнесла она, мотая головой. – Я теперь не могу сдержать своего…

– Отойди от стены и дай мне забрать ключ, – голос эсэсовца заледенел.

– Можешь убить всех моих родных, но ты не получишь его.

– Ты мне не помешаешь, лишь сделаешь себе хуже.

– Хелена перед смертью поведала мне кое-что. Ты зря считал ее глупой.

– Что она тебе еще сказала? – хмуро поинтересовался Эккехард.

– Как уничтожить ключ…

Каролина запустила руку в нишу. Ее пальцы нащупали холодный стержень, схватили, извлекая наружу тонкой работы бронзовый ключ. Над ним она занесла раненую ладонь. Настороженность во взгляде штурмбаннфюрера сменилась, как ей показалось, отчаянием.

– Ты тоже знаешь, да? – почти торжественно произнесла Каролина.

– Не надо. Ты не понимаешь, что делаешь… Только не сейчас!

– Это уничтожит ключ и сильно ослабит тебя. Так ведь?

Алые капельки сорвались с ладони на бронзу, зашипели, словно попали на раскаленный металл. Ржа тут же стала пожирать ключ. Эккехард метнулся к цыганке, попытавшись вырвать желанный артефакт, но она крепко сжала его в раненой руке, пачкая в крови. Эсэсовец рухнул у ее ног, скорчившись от боли. Каролина торжествовала, стискивая зубы. И лишь мигом позже осознала, что тоже чувствует невыносимую боль. Блузка покрылась бурыми пятнами. Цыганка с испугом сорвала одежду и увидела, как по коже расползаются кровоточащие язвы, все больше пожирая плоть, точно так же как ржа уничтожала ключ. Еще через секунду раны на Каролине вспыхнули алым пламенем, которое объяло ее всю. С диким криком, теряя сознание, она упала на Эккехарда.

Судорожный вздох. И после него боль, какая, наверное, бывает только у новорожденных. Эккехард с трудом открыл глаза. Ресницы слиплись от серых хлопьев, в глаза, казалось, насыпали песок. Он протер их и увидел прямо у себя на груди пепельного цвета череп, обращенные к нему пустые глазницы. Тронул его, чтобы сбросить с себя, и тот распался на кусочки. Со стоном штурмбаннфюрер поднялся. С него посыпался прах – с остатков обгоревшего мундира, с лица, с волос. Легкие болели, как обожженные, во рту чувствовался вкус запекшейся крови. Резкий подъем на ноги вызвал сильное головокружение. Замутило. И он на несколько мгновений вынужден был опуститься обратно на пол, на серый круг пепла. Вспомнив о чем-то, Эккехард взглянул на офицерские часы. С ругательствами и проклятиями, сжав зубы, он дополз до стены, поднялся. Несколько минут тяжело дышал. Затем, опираясь плечом о стену, медленно двинулся к выходу. Чтобы добраться до Карла, вместо пяти минут он потратил почти час.

Ввалившись в комнату подполковника, он рухнул на ковер.

– Эккехард! – заорал Карл. – Вы ранены? Эккехард?! Врача!

Но его заместитель потерял сознание.

Очнулся барон в незнакомой комнате с высокими потолками. Он лежал на железной кровати, очень похожей на больничную. Пальцы преданно лизали два черта.

– Ну наконец-то, хозяин! – воскликнул Шварцер.

– Мы уже боялись, что ты пропустишь все интересное! – отозвался в тон ему Роттер.

– Где мы? Сколько времени, какой день?

– День все тот же – первое августа. Но восстание уже началось. Штурмбанн отступил на юго-запад. Есть незначительные потери, и, кажется, господин Ульрих и его команда захвачены в плен.

– Да ну и черт с ним! – выругался Эккехард.

Сел в постели. Обстановка вокруг действительно была госпитальная. Ряды пустых кроватей, унылые серые стены. У двери дежурил врач. Заметил, что раненый очнулся, крикнул что-то в коридор и подошел к Эккехарду.

– Как вы себя чувствуете, господин штурмбаннфюрер?

– Отлично, доктор Мюллер.

– Ваш офицер, господин Бастиан, принес вам новую форму.

– Спасибо.

Эккехард поднялся, скинул больничную одежду, надел бриджи, рубашку, сапоги.

– И господин оберштурмбаннфюрер просил доложить, когда вы очнетесь, – проинформировал доктор, но подполковник уже сам заходил в палату.

– Эккехард! Где вас черти носили?! Что случилось? Доктор сказал, что вы не ранены, может быть, оглушены. Но при этом ваша одежда вся прогорела, но ни одного ожога нет. На вас бандиты напали? Они пытали вас?

– Вы так партизан называете? – поинтересовался фон Книгге, завязывая галстук.

– Они – бандиты! – с яростью поправил Карл, не сводя глаз со своего заместителя. – Фюрер назвал их бандитами, поднявшими руку на законную власть! Я жду объяснений!

– Я был в Королевском замке…

– И вас туда ночью понесло? Ваши люди сказали, что зашли к вам незадолго до рассвета, а вас уже не было дома.

– Мы с вашим кузеном искали тайник. Помните, я вам говорил, что есть насчет него непроверенные сведения? Я понял, где он мог находиться.