Дворянин с понедельника. Часть 3 - Андрей Анатольевич Федин

Я уже приготовился к продолжению второго куплета без оружия. Но Сабуров вдруг обхватил Сомова обеими руками.

Павел Дмитриевич руки не поднял… поначалу, потом одна ладонь легла Сабурову между лопаток. Вторая — тоже.

Они простояли так несколько секунд. Потом Сомов ударил Николая Аркадьевича ладонью по спине. Сабуров отстранился, что-то сказал ему прямо в лицо. Сомов впервые за всё время улыбнулся. Сабуров засмеялся.

С расстояния двадцати шагов его смех оказался слышнее обоих выстрелов. Корнет нагнулся за пистолетом Сомова. Я поднял второй. Ствол ещё был тёплым. Доктор закрыл футляр, застегнул ремешок и поставил его на землю возле сапога.

На середине поля Сабуров уже держал Сомова за локоть. Они шли к экипажам рядом, задевая друг друга плечами. Спорили; один перебивал второго. Сабуров махнул рукой в сторону дороги, Сомов ответил, и через секунду они оба рассмеялись.

До своих секундантов они добрались уже вместе. Сабуров сунул перчатки в карман и открыл дверцу своей кареты. Сомов задержался на мгновение, посмотрел на корнета, потом на нас с доктором. Николай Аркадьевич уже сидел внутри.

— Паша!

Сомов повернулся и забрался к нему. Сабуров подвинулся, освобождая место. Через открытую дверцу я увидел, как он хлопнул Сомова по колену и что-то начал ему объяснять. Сомов отвечал. Николай Аркадьевич тут же снова заговорил. Дверца закрылась. Карета поехала.

Корнет посмотрел вслед карете, потом на два разряженных пистолета у нас в руках. Условия, которые мы вчера составляли почти час, выполнились полностью лишь в части количества выстрелов. Доктор поднял свой футляр.

Нам достался второй экипаж. Корнет сел напротив меня. Доктор устроился рядом с ним, поставив футляр между сапогами. Я занял место у дверцы.

* * *

До трактира добрались уже в сумерках. Доктор простился с нами ещё у экипажей и уехал в город. Сабуров с Сомовым отправились впереди, мы с корнетом — следом.

В ресторации при гостинице оказались знакомые лица: штаб-ротмистр, худой капитан, оба поручика и молодой корнет, сидевшие здесь после моей первой дуэли. Состав почти повторился. Только на этот раз знакомство с полком обошлось мне без необходимости сначала выстрелить.

К тому времени, когда мы сели за стол, обстоятельства сегодняшнего дела уже успели обсудить. Сомов сидел рядом с Сабуровым. Николай Аркадьевич первым налил ему вина. Через четверть часа они спорили о полковой службе, перебивали друг друга и одновременно потянулись за хлебом. Сомов разломил кусок надвое и половину положил Сабурову.

До второго куплета тоже добрались. Сабуров остался при своём, Сомов — при своём. Для продолжения музыкального спора им хватило вина.

После еды разговор ещё возвращался к дуэли. Штаб-ротмистр выяснил, почему расстояние оказалось двадцать шагов; корнет рассказал про вчерашний торг. Офицеры расспросили Сабурова о первом выстреле, Сомова — о втором. Потом один из поручиков поинтересовался, о чём Николай Аркадьевич думал по дороге, если ещё до приезда решил стрелять в воздух.

Сабуров сообщил, что думать ему особенно не дали: Алексей Николаевич всю дорогу рассказывал, как решают подобные вопросы в Америке. Штаб-ротмистр отложил нож. Сабуров придвинул к себе стакан, но пить не стал.

— Вот в Америке, господа, всё устроено совершенно иначе, — сказал он. — Мы сегодня ещё чрезвычайно прилично обошлись: приехали засветло, выбрали место, проверили пистолеты, двадцать шагов отмерили, доктора привезли. Алексей Николаевич даже солнце велел проверить, чтобы оно никому в глаза не било. А на границе что? Лес. Дорог почти нет. До ближайшего города полдня верхом. Двое поссорились, решили стреляться — и пошли в лес. Один в одну сторону, другой в другую. Никаких двадцати шагов. Найди сперва противника. Там уже начинается охота: след на земле, сломанная ветка, трава примята, возле воды отпечаток сапога. Один может пройти вдоль ручья, чтобы след потерялся, второй обойдёт выше и станет ждать. И оба знают, что противник рядом, только откуда выстрелит — неизвестно. Так можно несколько часов проходить. До темноты. А если к вечеру не нашли друг друга, значит, утром продолжают.

Штаб-ротмистр так и держал нож над тарелкой. Молодой корнет подался ближе к столу.

Я поставил стакан и возразил:

— Про ручей я не говорил.

Сабуров повернулся ко мне.

— Про ручей — нет. Но след надо потерять. В лесу для этого вода удобнее всего. По дороге не пойдёшь, там тебя сразу увидят.

Он снова обратился к столу.

— Впрочем, лес ещё ничего. Бывали условия гораздо занятнее. Два одинаковых пистолета, а заряжен только один. Их кладут перед противниками. Кто какой выбрал — тот с таким и остался. Представьте теперь: оба стоят, оба держат оружие, оба понимают, что один из пистолетов пустой, но чей именно — неизвестно. Один нажимает на спуск. Если выстрелил — второму остаётся узнать, попал ли он. Если щёлкнуло — всё наоборот. Тут уже двадцать шагов мало что меняют. Можно поставить и десять, и пять: настоящий вопрос помещается внутри двух стволов.

Худой капитан спросил, кто в таком случае заряжал оружие.

Сабуров провёл пальцем по краю тарелки.

— Тут нужен посредник. Причём надёжный. Я бы, например, поручил старому охотнику. Молодой начнёт волноваться, забудет, какой зарядил, ещё оба зарядит — и вся справедливость пропала. Старик другое дело: оружие знает, людей видел всяких, удивить его трудно. Положит два пистолета, отойдёт в сторону и ждёт. Я думаю, ему даже смотреть особенно незачем. По звуку поймёт, чем кончилось.

Худой капитан посмотрел на меня. Я взял хлеб. Старого охотника Николай Аркадьевич приобрёл самостоятельно. Вместе с ручьём это уже составляло небольшое американское хозяйство. Сабуров между тем дошёл до осечки.

— А вот если первый промахнулся, а второму достался пустой пистолет, тут вопрос сложнее. На границе из-за одного щелчка домой не поедешь. До дома, может быть, ещё вёрст сорок. Поэтому пистолеты откладывают и продолжают ножами. И вот это, господа, уже совсем другая история. Представьте: они полдня ходили друг за другом по лесу, один уже задет пулей, второй устал, темнеет, лошади оставлены у дороги, а теперь надо подойти вплотную. Там уже деревья не помогут. Один пошёл справа, второй ждёт за стволом, потом оба сходятся. И всё, что секунданты у нас успевают остановить словом, там приходится решать самому.

Молодой корнет опустил стакан. Один из поручиков перестал есть.

Сабуров оглядел стол и продолжил:

— А после ножа бывали случаи ещё хуже. Победитель снимал с противника скальп. Тут