Киноманьяк 3 - Наиль Эдуардович Выборнов

И меня неожиданно отпустило, обида прошла, как будто ее и не было. Сейчас-то мне стало понятно, что на фильм Роза согласилась идти только из вежливости, желая провести время вместе со мной. А на самом деле ее устроило бы и то, если бы мы просто потрахались в ее квартире.

Потом была погоня, и тут я даже залюбовался — если мою актерскую игру все-таки можно было назвать любительской, то каскадером я был профессиональным, и все трюки были поставлены правильно. Особенно впечатлила сцена проезда вплотную к камере, я вспомнил, как Мартин ради эффектного дубля встал посреди дороги и доверил мне собственную жизнь.

Пошла последняя сцена. Моего героя со всех сторон заливал свет. Он приподнялся, вытянул палец и будто бы «выстрелил». И тут же на его теле начались взрываться петарды с пакетиками бутафорской крови. Заливаясь кровью, изрешеченный полицейскими пулями, мой персонаж свалился на спину. На его лице застыла последняя слеза. И тут я услышал всхлип, посмотрел на Розу. Она промокнула уголок глаза рукавом своей толстовки.

— Ну вот, блин, зря красилась, — проговорила она, когда экран потускнел и погас. — В вашем кино все, как в жизни. Ужасно, просто ужасно. Как будто бы новости посмотрела, а я очень не люблю новости, Джош.

— Там и снималось все так, как в жизни, — ответил я. — Погоня настоящая. Драки настоящие. Ваше выступление настоящее. Это вообще по сути не фильм, это документалка.

— Но ты другой, — ответила она и вдруг хмыкнула, по-прежнему утирая льющиеся слезы. — Хотя, знаешь. До того, как я узнала тебя получше, я думала, что ты и в жизни такой же. Но нет. Другой. Отвези меня домой, а?

— Тебе не понравилось? — спросил я.

— Мне слишком понравилось.

Всю обратную дорогу до ее дома Роза не проронила ни слова. Когда мы дошли до ее квартиры, она завела меня внутрь. И секс между нами в конечном итоге был, но совсем другим, не как обычно. Впрочем, на следующее утро все повторилось уже как обычно — по-видимому, магия кино сошла.

* * *

Прошло еще несколько дней. Крис все так же работал курьером и развозил почту, а Мартин пил. С Розой мы теперь встречались редко, потому что «Слипстрим» записывали свой первый альбом и практически целыми днями жили в студии звукозаписи. Я несколько раз наведывался туда, приходил с пакетами молока и булочками из ближайшей пекарни, чтобы они могли подкрепиться. Это напомнило мне картину из прошлой жизни, когда во время постановки очень сложных трюков, которые могли занять несколько дней, я покупал своей команде еду и напитки за свой счет.

Телефон за эти дни позвонил один раз. Это был Коннор, и он сказал, что фильм очень крутой, и что его команду стали больше уважать на районе. Сказал, что он не против сняться где-нибудь еще, и что в случае чего я могу в любой момент обратиться к нему. Хотя это «в случае чего» касалось не только кино, но и в целом любых проблем, которые мог решить мелкий ирландский бандит.

Но на седьмой день, в момент, когда Крис вышел из дома на работу, снова раздался телефонный звонок. Мартин храпел, отсыпаясь после вчерашнего, так что трубку пришлось взять мне. Я поднял ее к уху и проговорил:

— Слушаю.

— Мартин? — послышался в трубке возбужденный голос. — Это Мартин Гловер?

— Нет.

— Черт подери, а кому я тогда звоню?

— Это его квартира, — ответил я, посмотрел на Мартина, который даже не пошевелился от телефонного звонка. — Но сейчас он не может ответить. Он… Медитирует, очень глубоко медитирует. Но это Джош Клейтон, если вы хотите ему что-то сказать, то я передам.

— А, Джош, — в голосе послышалось узнавание и облегчение. — Актер и каскадер. Это Кауфман. Ллойд Кауфман.

Я невольно вздохнул. Ну вот, из «Тромы» звонят сказать, что наш фильм ни хрена не принес, и что они снимают его с проката.

— Я слушаю.

— Мне тут принесли отчет за первую неделю проката, я посмотрел и сразу позвонил вам. Я же могу сказать вам то же самое, что и Мартину?

— Да, я соавтор.

— В общем, ваш фильм собрал деньги. Очень хорошие деньги. Могу только поздравить вас.

Я посмотрел на Мартина. Жаль, что он сейчас этого не слышит. Может, перестал бы тогда бухать. Но ладно, перескажу ему, как проспится. Правда для этого мне нужно будет поймать его до того, как он откупорит очередную бутылку виски.

— Значит, мы можем ждать чек? — задал я вопрос, который интересовал меня больше всего.

— Чек? — спросил Кауфман. — Какой чек? А, нет. Мы окупили производство копий и аренду, заработали денег, но вложим их в расширение проката. И так дальше. Но теперь будьте уверены, фильм станет настоящим хитом в малых кинотеатрах. Приятно было с вами поработать. И сообщите, если снимете что-нибудь еще, мы с удовольствием возьмем на дистрибуцию. Только, пожалуйста, купите нормальную камеру — зрители жалуются на зернистость.

— Понял, — ответил я, сам подумав, что последнее место, куда я пойду с нормальным фильмом — это «Трома». — И все-таки, когда мы получим первые деньги?

— Думаю, через неделю, может быть, через две. Мы пришлем чек вам по почте, указанную в договоре.

— Понял, — повторил я.

— Ладно, Джошуа, у меня тут звонок по второй линии. Всего хорошего.

Он положил трубку.

Я почему-то подумал, что нет у него звонка ни по второй, ни по третьей, ни по шестьдесят девятой линии, а ему просто захотелось сделать вид, что он занятой человек.

Я какое-то время посмотрел на трубку, после чего положил ее на рычажки. И понял, что никаких особых эмоций по поводу успеха своего фильма не испытываю. Тем более, что успех этот получился достаточно местечковым.

Все-таки подойдя к Мартину, я потряс его за плечо. Он только всхрапнул и не отреагировал. Я потряс его еще раз, и тогда он поднял голову и посмотрел на меня осоловелым взглядом.

— Джош, ты чего? — спросил он.

— Ничего, — ответил я. — Хватит бухать. Только что звонил Кауфман.

— А это еще что за еврей?

— Из «Тромы».

— А-а, да… Припоминаю.

— Они окупили первые копии и собираются расширять прокат. Мы получим наш первый