Моридун - Владислав Артурович Кузнецов

Вот досточтимая Элейн верх Иднерф осторожно придерживает живот с нераздельным с ней ребёнком, но встаёт навстречу гостье, быстро и осторожно клюёт сиду губами в щёку. Когда холмовая девчонка успела стать родственницей главе коллегии прядильщиц, ткачих и торговок льняными тканями? Или — патронессой коллегии?

Вот Кедивор ап Дахак — всего-то «достославный» воин в летах, всего-то отошедший от дел командир тяжёлой, кованой сотни, который, что ни год, отправляет в Империю до десятка судов-коневозов, заводит речь о том, что сестра-воительница зря ходит пешком. Хороший холмовой пони — лучшая компания в любом путешествии!

Достославные и досточтимые весело ожидали ужина — сегодня он достался тяжко. Не просто заслужен в трудах на благо людей и славу Бога, сегодня нужно было заесть немало переживаний. Сиде тоже: лицо-то она держала, а уши то подёргивались, то покручивались… Потому — да будет пир! Заодно можно было посмотреть на сиду за столом: интересно всем и всё. Как себя поведёт, какие куски выберет, какие разговоры поддержит?

Кейр остался на ногах — не беда, ноги молодые, а чтобы не держать блюдо на весу, есть специальные переносные подставки. Константинопольская мода! Главный плюс — можно было устроиться с кем захочешь, а не как посадят, потому подставку часто выбирали и вполне именитые люди. Строгие родители оказались слишком заняты сидой, так что Кейр разделил поднос с любимой. Тулла, правда, не столько ела, сколько разглядывала сиду. Потом прошептала на ухо:

— Кого ты притащил в город?

Пришлось прожевать кусочек морского окуня и многозначительно хмыкнуть. Такого ответа вполне хватило.

— Я видала, как трапезничают африканки, принятые при экзархе Карфагена, так знаешь, рядом с твоей ушастой из норы под холмом они дикарки. Посмотри, как она выбирает кусочек: быстро, в очередь, без жадности. Только… знаешь, она всё-таки иногда задумывается над тем, что делать. Самую чуточку! Не так, словно слышала, как надо, но никогда не пробовала, а так, будто давно не была в приличном обществе и теперь вспоминает правильное поведение. Быстро вспоминает!

Кейр пожал плечами. Ему был интереснее голос любимой, чем манеры бывшей попутчицы.

— Ест не как гречанка или там африканка. Как и они, выбирает больше рыбку, но чаще макает куски в подливку, а от рыбного соуса вообще слегка кривится. Грекам в нашей готовке вечно масла не хватает, поверх льют — эта оливковое почти не трогает. Вот, гляди — пропустила чашу с вином. Хмельное пиво тоже пропустит. Перед элем промакнёт губы, чтобы на чаше и следочка не осталось. Вот! Отпила, точно чашу поцеловала. К похлёбкам никакого интереса, а у нас очень хорошие… Нож держит привычно именно для изящной трапезы, но не по-нашему, орудует ловко, но острие водит немного опасно: тесновато ей тут. На двойной скамье тесновато, понимаешь?

— Привыкла есть одна.

Тулла задумалась.

— Тогда она бы куда-нибудь влезла — рукавом или даже локтем. Нет, даже пальцы в соусе не испачкала. А ещё она мало говорит и очень внимательно слушает…

* * *

Давид наблюдал за нежданной и весьма полезной гостьей, и пока оставался доволен. Впрочем, он и не ожидал увидеть пустоголовую болтушку. Первый доклад о «волшебном существе» он получил задолго до того, как на публику опросил Кейра — от свинопаса через мальчишку-подпаска. Парень на своих двоих обогнал двуколку жалевшего лошадиные копыта Кейра — если бы тот ещё делал это от государственного ума, а не от хозяйской заботы! Зато младший дозорный честно заслужил отличие — малое, но достаточное, чтобы через годик-другой попасть не в трактирную обслугу, а, скажем, в пешие письмоносители. По городу-то кто-то должен ходить с толстой сумкой на ремне? Почему не этот, выносливый и длинноногий?

Наблюдатель на дороге — тот самый свинопас — был человек трезвый, доверенный и внимательный. В том, что сида — настоящая, его убедили даже не подвижные уши, а мелкие детали, совершенно потусторонние. Для начала — странный каблук с возвышенной пяткой у сапог — платформа для увеличения роста была у людей низкого роста не редкостью, но так не делал никто. Неудобно же! Сидам вот, оказывается, хорошо. Потом — кольчуга. Прикинуть вес по тому, как она ведёт себя на человеке — нужен навык, но у наблюдателя он был. Лёгкая! И не потому, что кольца тонкие или слишком большие. Сплав такой. Не железо точно. Ну и крестик с рубином — не такой уж необычный, если бы не очевидная имперская работа, причём довольно свежая, а не стародавняя. Никак не то, чего ожидаешь от холмовой сиды!

Тогда Давид и отправил Защитнику Западного берега первый курьерский пакет. Он сообщал, что в город явилось волшебное существо. То, что присутствие высшего магистрата, каким светлейший Клотен числился в Моридуне, очень желательно, прямо прописано не было, но умный поймёт.

Второй пакет доносил подробности события, которое досточтимый начальник дорог для себя обозвал «диспутом на форуме», хотя, формально, у сиды просто спросили её исповедание. Увы, сделали это без уважения. Результат: сида одной фразой уничтожила плоды трёхмесячных стараний миссии римского архиепископа по завоеванию доверия горожан. С одной стороны это было хорошо, приезжие клирики должны были стать куда сговорчивей в вопросах десятины и, возможно, даже инвеституры. С другой, если они вместо того, чтобы договариваться, уйдут — город опять останется без пастырского окормления. Плохо.

Третий пакет должен был дойти до Защитника к ночи, и нёс ещё худшие вести. Италийцы вместо продолжения диспута решились на интригу… и попались. Это было действительно плохо — потенциальная духовная власть в государстве показала склонность действовать по своему усмотрению, не советуясь с властью светской. Это было хорошо: ушастая девочка вскрыла проблему, которую можно было решить.

Насколько Давид знал светлейшего, Клотен не будет устраивать ночной скачки в столицу, не будет бегать по шатру ночь напролёт. Хмыкнет, велит к утру приготовить лошадей и эскорт, да завалится спать. Нет смысла готовить четвёртый пакет, но что вкратце доложить по сиде и ситуации в городе, продумать стоит. Теперь же пора заканчивать пир и лично проводить гостью в императорские покои — там и правда много лет назад останавливался Феодосий, тогда, впрочем, всего лишь магистр конницы.

Из пиршественно-совещательной залы гости расходились по рангу. Сначала исчезли те, кто просто стоял в соседних комнатах и ел, держа блюда в руках. Малому