Наталья Болдырева - У обелиска (сборник)

Пока маг возился с прорехой, остальные молчали. В блиндаже царил тот же полумрак и тишина и по-прежнему теплилась на столе несгорающая свечка.

– Неужто нас так же выпустить нельзя? – вздохнула Елена, когда Синичка ушла.

– Можно, – ответил Порошин, прислушиваясь к потусторонней ночи. – Но только после того, как помощь придет. Блиндаж этот велено удерживать во что бы то ни стало. Последний рубеж, и вы на нем одни.

Елена тихонько, по-детски вздохнула. Порошину было ее особенно жалко, хоть он и понимал, что на самом деле девушка эта тридцать лет как мертва. А осталась бы жива – в матери бы ему годилась…

На какое-то время в блиндаже повисла тишина.

– Атака будет, – с тоской сказал белобрысый Штольберг. – Опять. Слышите, ваше благородие?

– Слышу, – буркнул Езерский, – и получше тебя. Генеральный прорыв, не иначе – вон как стены трясутся, хоть неприятель еще за три версты отсюда.

Как он это чувствует, удивился посмертник, он же не маг? Но, как видно, годы заточения в «пузыре» не прошли даром ни для кого – теперь уже все прислушивались к звукам за пределами блиндажа, и на лицах отражалась возрастающая тревога.

И было отчего. Порошин тоже слышал приближающийся гул, вой и стон, словно на них шли не сонмы тонких, нематериальных сущностей, а сильнейший ураган. Такой, который деревья ломает, как соломинки, уносит целые дома, а у людей раздирает легкие. Не устоять перед ним, не скрыться…

«Видно, Синичка уже исполнила приказ, – подумал Порошин, чувствуя, как от этого жуткого звука у него все волоски на теле поднимаются дыбом. А руки не тряслись – нисколечко. – Денисов уже отрядил людей крушить немецкий монумент – вот и отзывается он последней отчаянной атакой. Что ж… видно, пришло время рискнуть».

Вой во тьме перешел в пронзительный визг, стены затряслись, свечка в бутылке замигала.

– Господи, спаси и сохрани, – прошептала сестра милосердия, испуганно крестясь. Вслед за ней креститься начали и казаки, и унтера. – Господи, оборони…

– А-атставить!

Лейб-гвардии подпоручик Езерский встал перед ними – фуражка лихо сдвинута набок, усы гневно встопорщились. Пол под ним ходил ходуном, но Езерский держался на ногах крепко.

– Рано молитесь – позже молиться будем, когда конец придет! Господь и так с нами! Забыли, что ли, – на Бога надейся, да сам не плошай! Чего носы повесили – у нас теперь целый маг есть, верно, господин штабс-капитан?

Посмертник кивнул, улыбаясь, хотя сейчас ему больше всего хотелось нырнуть в прореху в «пузыре» следом за Синичкой.

– С вами я, – подтвердил он и встал рядом с Езерским. – До самого конца с вами. Только вот боюсь, господин подпоручик, не отобьемся на этот раз…

– Это почему не отобьемся? – возмутился гвардеец. – Прежде отбивались и теперь отобьемся, с вами-то!

Порошин покачал головой.

– Сами ведь говорите – генеральный прорыв, штурм, атака всеми силами. Ведь раньше не было такого… такого воя!

– Не было, ваша правда. Да ведь у нас и мага толкового не было!

– Я маг, а не чудотворец, – усмехнулся посмертник. – Некуда нам деваться, да и приказа отступать не было. Там, за нами, – уже тылы, если нас сейчас сметут фаши… германцы, всему фронту конец. Линию разорвут – не соберем. Только нам не сдюжить против этой силы, неужели не слышите? Но одно я могу сделать…

Он обвел взглядом неестественно бледные, усталые лица.

– Могу блиндаж подорвать. Заклятия знаю, поставить успею, если не тянуть. Рванет так, что врагов наших частью пожжет, частью отбросит – долго потом не сунутся. Только нам с вами, други мои, вместе с этим блиндажом погибать.

Несколько мгновений все молчали – а за стенами «пузыря» росла и завывала последняя, самая отчаянная вражеская атака. Сквозь щели в потолке вновь посыпалась земля.

– Пусть! – вдруг сказала Елена и схватила Порошина за руку. – Пусть погибнем! Только бы отсюда… И только вы нас не бросайте, ваше благородие!

– Не брошу, – пообещал посмертник и зачем-то добавил: – Слово офицера.

– Ну что ж, коли по-другому нельзя, – тяжело сказал Езерский, – значит, так тому и быть. Главное – не дать им оборону прорвать. Тут последняя линия, я помню.

Что мог помнить давно погибший человек на самом деле, Порошин сказать бы затруднился. Может быть, у подпоручика в памяти все смешалось, а может, и впрямь некогда была здесь последняя линия русской обороны – кто знает? Остальные промолчали, но никто не возразил. И впрямь так тому и быть.

– Помощь вам нужна?

– Не нужна, – хотел сказать Порошин, но в последний момент передумал. Пошарил в нагрудном кармане гимнастерки – нашел листок, выдранный из блокнота, и огрызок карандаша.

– Вдруг кто из нас жив останется? Давайте запишемся, кто мы есть, чтобы потом родным передали. Где мы… и как.

Спустя несколько минут листок вернулся, испещренный карандашными строчками. Имена и фамилии, записанные старой орфографией, с ятями и ерами. Части, полки, соединения, давно уже не существующие. Воины, погибшие тридцать лет назад, посылали о себе вести. Маг убрал бумажку обратно в карман с некоторым трепетом. Он сам не сразу понял, зачем попросил их составить этот список. Наверно, потому, что прошлое хоть и оставалось прошлым, но жизнь в нем была такой же жизнью, а смерть – такой же смертью, как и в настоящем. Стойкость была стойкостью, трусость – трусостью, а подвиг – подвигом. И как бы ни называли ту войну: германской, Великой, империалистической, мировой – забвения ее солдаты уж точно не заслужили.

Посмертник не знал, погибнет ли сам. Но даже если погибнет – тело все равно выбросит наружу, этот листок найдут, а Синичка уж сообразит, что с ним делать. В помощницу свою маг свято верил.

– Сейчас начнется, – буркнул примостившийся в углу Штольберг. Похоже, в этом маленьком отряде он играл роль злого вестника и пессимиста.

– Надо поторопиться. – Порошин поднялся от стола и на прощанье обвел взглядом блиндаж. – Встаньте все в центр, я попробую защитить вас от взрыва – насколько смогу.

Гул надвигающейся атаки перешел в рев, словно за стеной врубили на полных оборотах самолетные двигатели. Интересно, если атака прорвется – как проявится в «пузыре»? Тут уже вал чистой силы идет, похоже, а не просто некромагия… Порошин спешил как мог. Здесь, в полуматериальном пространстве «пузыря», у него получалось работать с силой напрямую, не прибегая к инструментам вроде магических растворов или контуров. Оставалась только самая основа основ – захваченный и вплетенный в заклятие поток.

Блиндаж уже не просто трясло – подбрасывало.