Военный специалист. Вьетнам 2 - Петр Алмазный

— Есть, написать рапорт позже.

— Все ступай. Твоя задача сейчас, не сдохнуть от истощения. И чтобы до утра я тебя не видел и не слышал.

Я взял под козырек, повернулся и вышел. На улице уже темнело. Джунгли вдалеке слились в черную стену, на базе зажглись редкие огни. Где-то играло радио, слышался смех и стук ложек об алюминиевые миски. Пахло дымом и вареным рисом.

Дошел до своего бунгала, скинул разгрузку, стащил пропотевший комбинезон. Тело гудело, как после хорошей драки. Я лег на койку, даже не успев натянуть одеяло. Глаза закрылись сами собой.

Проснулся я от того, что кто-то тряс меня за плечо. Открыл глаза. В бунгало было сумрачно, за тонкими бамбуковыми стенами стояла предрассветная тишина. Надо мной склонился Палец. Лицо у него было мятое, как старая газета, но глядел орлом.

— Командир, — сказал он негромко. — Там это… Очкарик какой-то приперся, с утра пораньше… Вас требует… Говорит, дело срочное.

— Какого черта ему надо? — проворчал я, садясь на койке и нашаривая ботинки.

— Не знаю, командир.

Я натянул штаны, рубашку, сунул ноги в ботинки. Тело после вчерашнего рейда ныло, но это была приятная усталость, как после хорошей физической работы. Да и похоже, моя способность к быстрому восстановлению сказалась.

Вышел на крыльцо. Симагин стоял у перил, спиной ко мне, смотрел на джунгли. Услышав шаги, обернулся. В руке у него была та самая папка, с которой он не расставался, а на лице застыло выражение человека, который всю ночь не спал и о чем-то напряженно думал.

— Лейтенант Борисов, — сказал он вместо приветствия. — Мне нужно с вами поговорить.

— Валяйте, — ответил я, присаживаясь на перевернутый ящик. — Только учтите, мой непосредственный командир, капитан Шубин дал мне сутки отдыха и я намерен использовать их на всю катушку. Так что если вы опять про Харрисона…

— Не про Харрисона, — перебил он. — Точнее, не только про него.

Он открыл папку, вынул оттуда несколько листов, исписанных мелким убористым почерком. Протянул мне. Я взял, пробежал глазами. Это был перевод радиоперехвата. Наши, с базы, зафиксировали передачу на частоте, которую американцы считали закрытой.

— Это получено вчера вечером, — сказал старлей. — Через час после вашего возвращения. Передача шла с американской базы в Хоангльеншоне. Шифрованная, но нам удалось частично раскодировать.

Я вчитался. Текст и впрямь представлял собой несколько фрагментов, но смысл прочитывался однозначный:

«…операция „Тенистый лес“ провалена… потери… Харрисон жив… объект Рэмбо продолжает действовать… „Голубой дракон“ подтверждает… связь через резидентуру в Дананге… следующий этап… ликвидация объекта… сроки…»

— Что это значит? — спросил я, хотя уже понимал.

— Это значит, — сказал Симагин, — что Харрисон, вернувшись, доложил своему командованию о вас. И теперь они охотятся не за советскими специалистами в целом, а конкретно за вами. «Объект Рэмбо» — это ведь вы, лейтенант.

— Понятно, — сказал я. — А «Голубой дракон»?

— «Голубой дракон» — это их источник в Ханое. Тот, кто сообщил им о вашем прибытии из Союза. И, судя по всему, он продолжает работать. Вчерашняя передача ушла уже после того, как Харрисон вернулся. Значит, утечка продолжается.

Я отложил листы. Посмотрел на очкарика. Выглядел он бледно, с темными кругами под глазами, но взгляд у него был цепкий, как у охотничьей собаки. Все-таки служит в самой могущественной спецслужбе СССР.

— Зачем вы мне это рассказываете? — спросил я. — Это ваша работа. Ищите своего дракона.

— Затем, что вы — единственный, кто видел Харрисона живым и разговаривал с ним. Мне нужно знать все, что он вам сказал. Каждую деталь. Даже то, что вам показалось незначительным.

— Я уже передал вам запись допроса и трофейные документы, — сказал я. — Что еще?

— Запись — это запись, — поморщился Симагин. — А мне нужен живой разговор. О чем его спрашивали вы? Как он реагировал на ваши слова? О чем спрашивал сам?

Я вздохнул. Понимал, что этот старлей не отвяжется. И, честно говоря, в его словах был резон. Если утечка в Ханое продолжается, это коснется не только меня, но и всех моих ребят и капитана Шубина.

— Хорошо, — сказал я. — Только сначала я позавтракаю, вымоюсь и предстану перед вами чистым, гражданин начальник.

Старший лейтенант поморщился, но согласился. Мы перешли в столовую, под навес, под которым стояли длинные столы. Повар, вьетнамец по имени Куанг, подал нам рисовую кашу с тушенкой и чай. Симагин ел мало, все больше смотрел, как я уплетаю за обе щеки.

— Так вот, — сказал я, отставив пустую миску, понимая, что перед баней мне все-таки придется попотеть. — Харрисон сказал, что задачу ему поставил полковник Барнс, командир группы «Дельта-Форс» при MACV-SOG. Позывной «Оверлорд». Информацию о советском специалисте в провинции Бакзянг они получили от агента, служащем в Ханойском Народном комитете. Позывной — «Голубой дракон». Имя агента Харрисону неизвестно, но знает о нем, кроме Барнса, возможно, резидент ЦРУ в Дананге.

Старлей кивнул, сделав пометку в блокноте.

— Что еще?

— Харрисон сказал, что связь с Барнсом шла только через него. У его подчиненных прямого канала не было. И еще — что если он не выйдет на связь в течение четырех часов, Барнс поднимет поисковую группу, но это уже неактуально.

— Почему?

— Потому что мы его и так вернули. Живого. Значит, поиски отменены. А вот «Голубой дракон» — это проблема. Он продолжает работать.

Симагин закрыл блокнот, посмотрел на меня внимательно.

— Лейтенант, я хочу вас предупредить, — сказал он тихо. — То, что вы отпустили Харрисона, — это решение, которое в Москве могут не понять. Я не говорю, что вы поступили неправильно. Я говорю, что вам нужно быть готовым к вопросам.

— Я готов, — сказал я. — Мне скрывать нечего. Если бы я попытался удержать Харрисона, мы бы все полегли там, в джунглях. А так вернулись живые и с информацией.

— Я понимаю, — кивнул госбезопасник. — И, честно говоря, я на вашей стороне, но у меня есть свои задачи, и одна из них — найти «Голубого дракона». Мне нужна ваша помощь.

— Чем я могу помочь?

— Пока не знаю, — ответил он честно. — Однако хочу, чтобы вы были в курсе. И чтобы вы были настороже. Если «дракон» узнает, что вы вернулись, он