Фантастика 2026-215 - Александр Изотов
— Да мы разберемся, — успокоил меня Вадим, — Тонька сейчас из ванны выйдет, все сама сделает, она у меня хозяйственная. А ты никак собралась куда-то?
— Да, надо к соседке сходить, за рецептом пирога. Хочу испечь к вечернему чаю.
Я скинула тапочки в прихожей, переобулась в туфли и помчалась к подруге на четвертый этаж.
Возможно, рано пока величать Ольгу подругой, мы знакомы-то всего пару месяцев. Просто здесь, в Москве, совершенно не с кем было потрепаться, а женщине это жизненно необходимо! Не все ведь вопросы обсудишь с мужем. Для некоторых тем должны быть подружки. Иначе будешь обрушивать поток своего красноречия на случайных людей — продавцов, парикмахеров, попутчиков в троллейбусе. А открывать перед всеми подряд душу как-то неловко.
А Лариске каждый день звонить по межгороду вообще не с руки. К тому же, у нас разница во времени целых восемь часов. И еще Лариска работает, скорее всего устает, а я дома сижу.
А Ольга мало того, что соседка, так она еще и супруга Диминого сослуживца. Мы и познакомились с ней на субботнем вечере в Центральном доме Советской армии. А уж, потом, когда вместе с мужьями ехали на такси домой, узнали, что живем по соседству. С того самого дня виделись и болтали каждый день.
Вот и сейчас она открыла дверь и сразу обрадовалась:
— Привет, — проговорила, улыбаясь, — проходи, Альбин.
— Оль, да я ненадолго, хотела рецепт переписать.
— Ой, а я замоталась и забыла к тебе забежать. Сейчас перепишу, подожди.
Я уселась в мягкое кресло, а хозяйка квартиры достала весьма пухлую потрепанную тетрадку. Поискала в откидной секции стенки бумагу и ручку.
Кроме нас, никого не было. Полковник Рекасов, супруг моей подруги, как обычно, на службе. А их сын Павлик отдыхал в пионерском лагере где-то в Крыму. Года на четыре он был старше нашей Ритки.
Ольга и сама была на несколько лет старше меня. Но ее судьба сложилась иначе. Более обыденно, что ли. Пошла однажды с однокурсницами — училась в институте на филолога, — на танцы в военное училище и сразу встретила парня своей мечты. Симпатичного, спортивного, подтянутого, да еще с удивительным чувством юмора.
А у Ольги дома была лежачая бабушка. Тяжелый запах лекарств, болезни, старости. И она со своими ухажерами обычно расставалась на перекрестке, дальше провожать себя не разрешала. И в гости никого никогда не звала. Но Рекасов каким-то образом вскоре оказался у нее дома. Как — этого она и сама не заметила. Вскоре ухажер из военного училища стал в семье своим человеком, приходил как к себе домой. А в один прекрасный вечер он явился с цветами и конфетами. И попросил у Ольгиных родителей ее руки.
Так что все сложилось само собой. Веселая свадьба, окончание учебы, переезд в гарнизон, в село со смешным названием Камень-Рыболов. Развлечений там было по пальцам перечитать — сельский клуб да озеро Ханка. Основная часть озера принадлежала Китайской Народной республике, и лишь одна десятая у побережья — Советскому Союзу. Местные жители использовали берег как пляж и отличное место отдыха на природе. При всем этом жизнь в гарнизоне, да и в самом селе, казалась весьма насыщенной. Люди жили дружно, ходили на работу, водили детей в сады и школы, участвовали в самодеятельности. Местные занимали уютные домики в частном секторе, военные в основном жили в новых пятиэтажках.
Рекасов тем временем продвигался по служебной лестнице. Закончил военную академию, побывал в Афганистане, получил перевод в Генштаб. В Москве они обосновались за несколько лет до нашего приезда.
Ольга, невысокая стройная женщина с короткими кудряшками, всегда была позитивной и жизнерадостной. Светлые любопытные глаза, тонкий нос — все в ее облике сверкало любопытством и неравнодушием. Она всегда все и про всех знала, любила узнавать новости о людях. Кто-то скажет — сплетница. Но я бы сказала по-другому — человек, неравнодушный к проблемам других.
Был, правда, единственный момент, который смущал меня в Ольге. Почему-то она своего бравого супруга, полковника, называла не иначе, как «мой дурак». Понятно, что это прозвище употреблялось лишь в наших приватных беседах, но все же странно было такое слышать. Поэтому я до сих пор и имени его не знала.
— Вот, держи, — передала она мне листочек, исписанный аккуратным женским почерком, — если что непонятно, спрашивай.
— Спасибо, — я спрятала рецепт в карман платья, — вроде все понятно.
— Как у тебя дела? Что нового?
— Да что нового, — я решила поделиться с подругой назревавшей проблемой, авось, что дельное подскажет. — Надо родственников в Москве устроить.
Светлые тонкие брови Ольги вдруг изумленно приподнялись, а рот скривился в презрительной гримасе.
— И что они здесь забыли? Им что, Москва — резиновая?
— Не резиновая, конечно, — честно говоря, я опешила от такого резкого ответа, — но людям очень надо.
— Так всем надо, еще бы, — так же презрительно хмыкнула Ольга, — я понимаю, что столица и все такое, здесь хорошо. Только посмотри, сколько тут народу! Недавно по телевизору сказали, восемь миллионов! Ты представляешь, какая громадная цифра! Если так пойдет, то в метро будет не протолкнуться.
— А еще сколько летом приезжих, — грустно поддакнула я, понимая, что помощи в этом вопросе от нее не дождешься.
— Вот-вот, а еще и приезжие. А лимитчиков сколько, о-о!
— Лимитчики? — переспросила я, не понимая значения этого слова.
Хотя в своей прошлой жизни доводилось мне смотреть один старый советский фильм в компании Пал Саныча. И там это словечко проскальзывало.
— Ну, лимитчики, — принялась объяснять подруга, — их временно нанимают на тяжелые работы и дают койко-место и временную прописку.
— А что за тяжелые работы? — встрепенулась я. Шофер первого класса тоже ведь непростая профессия. А поскольку Вадим с Тонькой женаты, так им не койко-место, а целую комнату в общежитии могут выделить.
— Да там такие работы, куда нормальные москвичи ни за что не пойдут. На заводе, например, у станка стоять весь день. Допустим, требуется заводу десять токарей и пять наладчиков.
— А, так это и есть лимит — на пятнадцать человек?
— Нет, — терпеливо вздохнула Ольга, — это лимит прописки. То есть правительство Москвы по запросу завода даст прописку этим пятнадцати