Александр Афанасьев - Меч Господа нашего-2 [СИ]

Он несколько часов не решался активно действовать. Единственно, что он сумел сделать — это позвонить министру внутренней безопасности Авигдору Либерману и попросить его лично навестить находящегося в госпитале ВМФ вывезенного из Египта агента и лично выслушать его. Ему сказали, что агент рос в семье русских репатриантов — и значит, русский Либерман лучше поймет его. Он не знал — что Либерман после сегодняшнего совещания станет его политическим противником.

Поскольку времени было немного — он пригласил на совещание помимо всех членов Кабинета безопасности лишь директора МОССАД как непосредственного начальника агента. Не ожидалось на совещании министра юстиции — тот лежал в больнице.

Министры подъехали один за другим, молча расселись по своим местам за столом. Служащие канцелярии премьер-министра разошлись по домам, осталась только охрана — поэтому премьер сам сварил кофе и оставил его стыть в большом резервуаре. Каждый, кому было нужно — подходил и наливал — но никто не соблазнился остывшим кофе кроме директора МОССАДа. Тот — привык пить любой, лишь бы с кофеином.

— Итак, начнем… — сказал Нетаньяху — два дня назад посланный нами в Египет агент, длительное время работавший под прикрытием подал сигнал бедствия. В соответствии с установленным порядком — его решили спасать путем вывоза морским транспортом, для чего в район была направлена подводная лодка и группа Шаетет — 13 со специальными средствами передвижения. Прошлой ночью, эвакуационной группе удалось обнаружить агента на побережье и доставить его на базу ВМФ в Хайфу, где он был немедленно помещен в госпиталь. Придя в себя — он передал информацию стратегической важности — информацию о возможном государственном перевороте в Египте, и предложение о сотрудничестве и совместных действиях. По странному стечению обстоятельств — примерные даты всех этих событий совпадают с датами планируемой нами операции Гнев Господень. Не полностью, день в день — но совпадают. Посланный нами в Египет агент — ничего о подготовке операции Гнев Господень знать не мог. Ави доложит нам подробнее, он был сегодня в больницу и говорил с агентом

Авигдор Либерман, глава влиятельной Наш Дом Израиль едва заметно поморщился. Развязные манеры премьера, усвоившего их в Штатах — его не радовали.

Из всех собравшихся в этом кабинете — политик и председатель партии выходцев из бывшего СССР «Наш дом Израиль» Авигдор Либерман был, наверное, лучше всего подготовлен к решению подобного вопроса — хотя он не был генералом израильской армии. Но он был, безусловно, умным человеком и способным политиком. Из ничего — он создал партию, которая за десяток лет стала одной из ключевых в Израиле — хотя про партию «Наш дом Россия», создававшуюся одновременно с НДИ помнили лишь старожилы российской политики. Он был крайне правым вообще русские эмигранты, приезжая куда то часто становятся крайне правыми — но при этом он был хитрее коренных израильтян и чувствовал, где можно отступить, а где отступать ни за что нельзя, кто искренен, а кто лжет и выжидает удобного момента. На последних выборах — за партию проголосовали не только бывшие русские — но и коренные израильтяне и она чуть было не обошла Аводу. Имея негативный опыт работы избранного в девятом году кабинета, и опасаясь претензий Либермана на премьерство сейчас или в будущем — Нетаньяху демонстративно обделил НДИ портфелями и назначил самого Либермана министром внутренней безопасности. Это значило, что он не имел возможности контролировать серьезные спецслужбы, в частности ШАБАК — но в его ведомстве были полиция, тюрьмы и спасение людей в чрезвычайных ситуациях. Должность была подрасстрельная — в полиции вечно что-то происходит и можно замазаться так, что уже не сможешь ни на что рассчитывать в публичной политике. Либерман пока держался — но подставу Нетаньяху помнил и не собирался упускать случая поквитаться, если такой представится. Но пока такого не просматривалось — он добросовестно работал в команде и тянул свою лямку.

Не вставая, Либерман коротко доложил о том, что он услышал от агента, вернувшегося в Израиль после двадцати с лишним лет холода. За столом — повисло напряженное молчание.

— Сильно похоже на подставу — сказал министр обороны Моше Яалон, генерал и бывший командующий группой Цаханим

— Но это так — ответил Либерман

— Как мы можем быть уверены в его данных? — не отставал генерал Яалон.

— До сих пор у нас не было оснований сомневаться в данных, которые передавал нам этот человек — ответил генерал Таль Руссо, нынешний директор МОССАДа — агентов, которые успешно внедрились и столько лет проработали под прикрытием — я не припомню.

— Может быть, это потому что он работал на две стороны?

Премьер постучал по столу, требуя молчания

— Как зовут этого человека? Я имею в виду его настоящее имя.

— Михаил. Его звали Михаил… когда-то очень давно.

— Он русский?

— Нет. Родился здесь. Родители — русские.

— Я его знаю лично — сказал генерал Руссо

— Откуда?

— Он служил в бригаде Гивати.[10] Я его помню. Его объявили погибшим для того, чтобы забросить на ту сторону.

— Здорово…

— Мы уклоняемся от темы — сказал премьер — вопрос в том, можно ли ему верить. Ави?

— Да.

— Моше?

— Нет.

— Цви?

— Нет.

— Алек

— Я не знаю — ответил министр финансов, и это было честно.

— Таль?

— Безусловно, да.

— Два на два. Просто здорово — подвел итог премьер

— Биби, ситуация такова, что голосованием здесь ничего не решить — не упустил возможность поддеть политического противника Либерман. Ситуация слишком серьезна для этого.

— И что ты предлагаешь делать?

Либерман задумался. Потом сказал.

— Один из президентов Финляндии — я не помню, кто именно — сказал, что самое умное это дружить с ближними и враждовать с дальними. Мне кажется, это очень мудрые слова и мудрое решение.

— Разве мы не делаем то же самое? — спросил Нетаньяху

— Нет, не то же самое. Мы дружим с Америкой, а враждовать собираемся с Египтом и с Ираном. Я не понимаю, почему именно мы — должны первыми нанести удар по Ирану — не имея авианосцев, не имея стратегических бомбардировщиков, имея ВВС в несколько раз меньше, чем ВВС США даже без учета их морской компоненты. Нам что — больше делать нечего, у нас нет других проблем? Да, Иран угрожает нам — но на данный конкретный момент, находящийся под боком Египет представляет собой несравненно большую угрозу. Так может быть — мы займемся теми проблемами, которые надо решить здесь и сейчас.