Владимир Свержин - Заря цвета пепла

Конечно, я надеялся на лучшее, однако человек предполагает и лишь Господь располагает. В камере стояли четыре деревянных топчана, и три из них еще ждали хозяев. Когда полусонный капрал гарнизонного батальона, стерегущий камеры в башне, захлопнул за мной окованную металлическими полосками дверь, в сырой келье располагался всего один старожил – совсем юный морской офицер республиканского флота, лет восемнадцати – девятнадцати, вряд ли старше. Он принял меня слегка настороженно, соображая, откуда здесь взялся кавалерийский лейтенант. Но, похоже, долгая задумчивость юноше была не свойственна. Рассмеявшись незамысловатой шутке, он сразу потеплел и протянул руку для приветствия:

– Мичман Жан Леблан, гражданин.

– Чрезвычайно рад познакомиться. Жаль, что при таких обстоятельствах. Виктор Арно, лейтенант восьмого конно-егерского полка.

– Разрешите вопрос? Что делает здесь сухопутный офицер? Вот уж где не ожидал встретить конного егеря!

Я скривился и махнул рукой:

– Я – адъютант генерала Журдана. Начальнику штаба взбрело в голову, что двигаться морем быстрее, нежели верхом, да и опасностей меньше.

При этом замечании мой собеседник залился по-детски звонким смехом, словно после хорошего анекдота.

– Да уж, поменьше! – хлопая себя по ляжкам, недвусмысленно прокомментировал он.

– Я вот тут думаю, – медленно заговорил я, дождавшись, пока мичман отсмеется, – быть может, кому-то там, наверху, было нужно, чтобы пакет угодил в лапы англичан?

– Полагаете, измена? – посуровел юноша.

– А вы бы что подумали на моем месте? – хмыкнул я, отвечая вопросом на вопрос.

– Мне и на моем невесело, – резко погрустнел собеседник. – Посмотрите, там, у пирса, третий слева.

Я посмотрел. Среди прочих суденышек, оставленных экипажами, точно борзая, привязанная к столбу, подпрыгивал на волнах легкий одномачтовый кораблик.

– Это мой «Стриж», – прокомментировал сокамерник. – Прекрасный, доложу я вам, куттер[22]. Три недели тому назад я вышел из Бреста в Кале, но, как сами видите, мой Кале теперь здесь, и бог весть, смогу ли когда-нибудь еще выйти в море.

Я вновь поглядел на куттер. Стремительные линии его обводов свидетельствовали о том, что при малых размерах суденышко развивает отличную скорость и ему не нужен большой экипаж. А значит, дело за малым – всей нашей компанией попасть на борт, обзавестись по дороге экипажем, хорошим лоцманом и выйти в море, не вызывая у англичан острого желания встретить нас залпом береговых батарей или орудий фрегата, охраняющего вход в бухту. Как сказал бы Лис… Я включил закрытую связь.

– Капитан, то-то мне не нравится быть англичанином. Почему меня, известного канадского бизнесмена, держат в четырех стенах этого замка, как будто я какой-нибудь там гурман лягушачий?!

– И все же, Сережа, твои четыре стены сильно отличаются от моих.

– Вот только не надо мне тут рассказывать о социальной справедливости и вопрошать, кому на Руси жить хорошо. Тоже мне, Герцен! Как по мне, отсюда пора уже выбираться!

– Я помню, ты говорил.

– Ай, молодец, купи медаль в галантерее! Я не слышу конструктивных предложений.

– Это потому, что ты не даешь вставить слово.

– Это потому, что слово не воробей, вставишь – не выставишь.

– О господи, побудь хоть немного серьезным!

– Ты Господу или мне?

– Тебе!

– Шо я с этого буду иметь?

– Ночную прогулку и ветер свободы в парусах.

– О, слышу голос прежнего Капитана.

– Ты обещал быть серьезным.

– Вальдар, ты же знаешь, когда я становлюсь серьезным, я представляю серьезную угрозу для общества.

– Именно этого я от тебя и добиваюсь.

– Излагай давай, откель грозить мы будем шведу.

– При чем тут швед?

– При Медном всаднике. Не отвлекайся.

– Так, для начала, насколько вы свободны в передвижении?

– В тюремный сектор мы не заходим, однако шастать по замку можем беспрепятственно. Как сказал летеха, лорд Габерлин уже прибыл на Гернси и к ночи будет здесь. Стало быть, завтра днем примется отделять козлищ от овнищ.

– Хорошая новость. Надеюсь, никто не помешает лорду до поры до времени действовать по его плану.

– Давай-давай, поведай остолбеневшей публике, что ты уже надумал.

– Скажи, ты сможешь раздобыть мундир английского офицера?

– Судя по тому, как давешний летеха глядит на нашу прелесть, при известном повороте событий я могу позаимствовать мундир, а также нижнее белье, при этом не потревожив тела.

– Лис, ты обещал!

– Шо тебе теперь не нравится при моей серьезности? Я справедлив, шо тот плакат «Куда ты заныкал остаток зарплаты?!» или там еще спрашивали: «Ты записался доброволком?!»

– Лис!

– Ну, хорошо, хорошо. Если Софи ответит мне взаимностью в целях великого дела, то мы вытряхнем лейтенанта из порток и портупеи, не дав ему возможности куртуазно их скинуть. Шо дальше?

– Дальше нужно проникнуть к лорду и сообщить ему, что франиузский офицер, захваченный на голландском корабле, на самом деле английский дворянин, посланный в Россию со специальным заданием.

– Блин, это такая голая правда, что даже обидно! Я так растрачу таланты в тупом и банальном изложении фактов. Негде ж развернуться!

– Погоди, разворачиваться будем в гавани.

– Ладно, уговорил. Суть я понял, но ответь мне на пару вопросов: кто и с каких бодунов пустит какого-то лейтенанта к уставшему от трудов праведных лорду, да еще среди ночи?

– Лис, во-первых, это как раз твоя задача придумать, как и почему. Во-вторых, ночью как раз легче, чем днем. Меньше помех.

– Ага, типа, спят усталые игрушки… Ну, спасибо, удружил! Пойду думу думать и склонять мисс Рид к противозачаточным действиям.

– Ты опять за свое?

– За какое еще свое? Это я, по-твоему, должен с лейтенантом флиртовать?! И не надейся, я на такое не подписывался!

Я тяжело вздохнул, и Лис вновь заговорил серьезно, вернее, настолько серьезно, насколько он вообще был способен:

– Ладно, хорошо. Нанесли мы неофициальный вражественный визит, и шо дальше? Я так понимаю, Софу здесь бросать ты не собираешься?

– Сергей…

– Можешь не отвечать, это был грязно риторический вопрос. Я просто стараюсь покрасивше себе представить увлекательную ночную прогулку: ты, да я, да мы с тобой. Плюс отрада глаз твоих, плюс лорд… да, кстати, брата госпожи Рид берем или оставляем здесь?