Дмитрий Казаков - Охота на сверхчеловека

Но потом выключился и он.

14 мая 2035 года

Шаунберг

Проснувшись, Семен попытался потянуться и с удивлением обнаружил, что не может раскинуть руки. В первый момент подумал, что его связали, но потом вспомнил, что лежит в мешке, и начавшаяся было паника отступила.

Судя по тусклому свету, пробивавшемуся через прозрачный сегмент в стенке, утро только началось. По соседству монотонно сопел Иржи, через открытый вход заползал свежий воздух, а снаружи доносились ритмичные звуки, сопровождаемые очень громким пыхтением.

Заинтересованный Семен выглянул из палатки.

Матей, оставшийся в одних трусах, черных, с тем же крестом на заднице, делал зарядку. Пот тек по животу, светлые волосы слиплись, а мускулы перекатывались под кожей.

– Ага, проснулся, – сказал парень, заметив, что за ним наблюдают. – Не хочешь размяться?

– А зачем?

– Ну, как… – в чистом взгляде появилось недоумение. – Надо держать себя в форме. Что за человек, если он, кроме компака, ничего поднять не может, а сгибается с трудом? Человек должен быть сильным и ловким.

И Матей, плюхнувшись на живот, принялся отжиматься.

– Так было тысячу лет назад, – Семен натянул шорты, обулся и вылез из палатки. – Сейчас главное – ум. Ну и еще – знания.

– Да? – почти не запыхавшийся Матей вскочил. – Может оно и так. Пусть думают те, у кого голова большая. А мое дело простое – верить и заблудших овец в стадо Христово возвращать. Ну что, купаться-то идешь?

– Купаться? В Дунае? – не поверил Семен.

– Ага. Пойдем, хотя бы посмотришь.

Отказываться Семен не стал. Еще бы, когда такое увидишь – человек будет плавать не в специально отведенном для этого месте, а в природной воде. Они спустились к Дунаю, Матей разбежался и рыбкой плюхнулся в реку. Полетели брызги, несколько волн с шумом ударились о берег.

Вынырнул с плеском, как бегемот, и поплыл, рассекая серую гладь.

– Эх, была не была, – пробормотал Радлов, сам себе удивляясь. Снял кроссовки, разделся и осторожно вошел в воду.

Та оказалась холодной, по ногам и спине забегали мурашки. Преодолевая желание выскочить, Семен быстро сделал несколько шагов на глубину и присел. Когда окунулся с головой, перехватило дух. На мгновение почудилось, что попал в кипяток, сдавило грудь, а сердце замерло.

Вылетел на берег, как пробка из бутылки шампанского. Поначалу замерз сильнее, а потом стало тепло.

– Силен, – уважительно проговорил Матей, выбираясь на мелководье. – Не думал, что решишься.

– И ты делаешь это часто?

– А что мне? При любой возможности. Летом как только вырвемся куда, так сразу в воду, – Матей огляделся. – Так, ничего не забыли? Пойдем, а то дядя сейчас проснется. Если нас не найдет – шуму будет.

Но прогноз не сбылся. Иржи вылез из палатки только к завтраку. Еще три пустых банки из-под консервов отлетели в сторону, чтобы превратиться в перегной, а Чапек полез в багажник, откуда вытащил большой черный баул.

– Снаряжение, – объявил Иржи. – Не с голыми же руками в замок лезть?

Баул оказался безжалостно распотрошен, и из его объемистого чрева появились: два археологических сканера «Аид», напоминавших миноискатель прошлого века, три портативных налобных камеры, две поясных сумки и набор разведывательных роботов «Аргус» в пластиковом контейнере.

– Для начала хватит, – проговорил Семен, затягивая около правого уха крепление одной из камер. – Пойдем втроем?

– Не, я тут останусь. За окрестностями приглядеть, да и вообще… – что имелось в виду, Матей уточнять не стал.

– Вот как? Ну ладно, – Семен включил сканер, поводил им из стороны в сторону, глядя на крошечный виртуальный экранчик, выросший из черенка.

Прибор был в порядке, исправно заглядывал на двадцать метров под землю.

– Вперед? – сказал Иржи.

– На штурм, – кивнул Семен и повесил на плечо контейнер с роботами.

При свете дня Шаунберг выглядел не менее мрачно, чем вечером. Чернели его стены, оплавленные во многих местах, недобрыми глазами казались бойницы. Зубцы башен грозили рухнуть на любопытных, а из ворот тянуло неприятной кислой вонью, будто пожар закончился только вчера.

– Не по себе мне как-то, – признался Семен, – словно кто-то наблюдает за нами… духи погибших здесь…

– Духи фрицев давно горят в аду, если он существует, конечно, – Иржи нагнулся и подобрал ржавый цилиндрик. – Ага, гильза. От пистолета-пулемета Шпагина. Да их тут полно!

– Стреляли, – Радлов остановился и осторожно заглянул в протянувший вдоль стены ров.

Когда-то он был глубок и наполнялся водой. Но сейчас напоминал поросшую травой канаву. На дне лежали ржавые железные полосы, изогнутые, как змеи, и обрывки цепей – все, что осталось от подъемного моста.

Двое историков преодолели ров без труда.

В мощеном серыми каменными плитами дворе Шаунберга гильз обнаружилось куда больше – русских, немецких от штурмовой винтовки StG-44. Зашли внутрь, стены надвинулись, нависли над головой. Стало видно, что главную башню окружают многочисленные пристройки, куда более низкие и лучше приспособленные для жилья.

– Ну что, пишем? – не дожидаясь ответа напарника, Семен включил камеру. Она поможет зафиксировать все, что увидит он сам, а позже заметить то, что ускользнуло от внимания в первый момент.

Во дворе не нашли ничего интересного. Зато сканеры показали, что под замком имеется несколько подземных этажей.

– Не слабо они тут покопались, – заметил Иржи, перекачивая данные в компак, – не один год рыли… Видишь, плотность среды не одинаковая? Там, внизу, есть и сталь, и дерево, и еще непонятно что.

– Найти бы еще вход, – Радлов почесал в затылке и завертел головой. – Судя по всему, он в донжоне.

– Входов может быть несколько, – Чапек повел сканером туда-сюда, – вон как запутано. Но основной должен быть там.

Главная башня Шаунберга встретила тишиной. Открылось большое полутемное помещение, а царивший в нем сладковатый запах напомнил почему-то о церкви. Тут оказалось неожиданно чисто, хотя на каменном полу за годы запустения должна была накопиться пыль.

– Странно, – пробормотал Семен, вглядываясь в расположенный у задней стены помост и в стоящий на нем каменный куб.

Высеченный из гранита, высотой он был примерно в половину человеческого роста. Ровные грани маслянисто блестели, словно их натерли подсолнечным маслом. Стены помещения, судя по торчащим из них ржавым крюкам, когда-то покрывали занавеси, а на полу темнели остатки сложного рисунка, сделанного черно-багровой краской или кровью. В задней стене, сбоку от куба, располагался дверной проем, за ним виднелись ступени идущей вверх лестницы.