Дворянин с понедельника. Часть 3 - Андрей Анатольевич Федин

Парамон Ильич посмотрел на меня.

— Что случилось? — спросил он.

— Ничего, — ответил я.

Хлудов прищурился.

— Алексей Николаевич, у вас лицо очень удивлённое. Я бы даже сказал: ошарашенное.

— Поговорил с Сергеем Петровичем.

— О чём?

Я посмотрел в окно, повторил:

— О чём? Я и сам толком не понял.

В спальне горела одна свеча. Я поставил её на стол, снял сюртук и повесил его на спинку стула. Перчатки положил рядом. Сегодня они доставили мне больше хлопот, чем обычно полагается двум кускам кожи. Я расстегнул ворот рубашки и сел на край кровати.

«Если вы рассчитываете на деньги Неретинских, забудьте об этом». Сергей Петрович произнёс эту фразу очень уверенно. Я опять задумался. Может, со стороны действительно виднее? Я подошёл к столу и налил воды.

Месяц назад я приехал в этот город с чужим именем. Получил чужой дом и типографию, которую собирался при первой возможности продать. В первый вечер Хлудов положил передо мной заёмное письмо на тысячу восемьсот рублей. Потом появились Климов, Рогов и Егор. Первый заказ. Второй. Теперь заказчики уже сами находили дорогу в типографию.

Я выпил воду. Типография работала. До богатства было далеко. До тысячи восьмисот рублей — ещё дальше. Зато утром за стеной начинали стучать кассы. Месяц назад о типографии я знал главным образом из завещания. Теперь у неё были заказы, рабочие и дела на завтра. С попрошайкой это сочеталось плохо. Я снова сел на кровать.

С другой стороны, Сергей Петрович видел меня рядом с Илларионом. Я бывал у князя, принимал его у себя, сегодня сидел за его столом. Прибавить к этому долги Ветрова — и знакомство действительно могло выглядеть иначе, чем видел его я. Но откуда Сергей вообще знал, на что я рассчитываю? Если, конечно, он действительно знал.

Я поднялся, отодвинул покрывало и опять остановился. От мыслей о словах Сергея Петровича я перешёл к деньгам Хлудова. Ещё совсем недавно его предложение казалось мне вполне нормальной сделкой. Долг существовал. Парамон Ильич хотел удачно выдать дочь замуж. Мне хотелось сохранить дом и типографию. Если Анфиса сама выбирает подходящего жениха и выходит за него по своей воле, Хлудов возвращает долговые бумаги.

В прежней жизни я бы посмотрел на такую договорённость без особых сомнений. Интересы сторон понятны, условия тоже. Каждый получает то, ради чего согласился. Я лёг и подтянул одеяло. Ещё месяц назад это мне казалось нормальным. Я перевернулся на другой бок.

Сабуров за последний месяц успел дважды втянуть меня в историю с дворянской честью. Сначала я едва понял, почему люди собираются стреляться. Потом потратил несколько дней на то, чтобы двое взрослых мужчин договорились о смысле одного слова и разошлись без дырок в организме.

После знакомства с Сабуровым при словах «дворянская честь» мне полагалось прежде всего проверять, заряжены ли пистолеты. Вместо этого я лежал в темноте и думал о собственной сделке с Хлудовым. Похоже, поручик всё-таки оказался заразен.

Я сел. Свеча почти догорела. Воск стекал по краю и собирался у основания подсвечника. На стуле висела одежда, у кровати стояли сапоги, на столе лежали многострадальные перчатки. Покров.

До первого октября оставалось восемь дней. Я машинально прикинул, сколько встреч можно устроить за это время, и остановился. Зачем их устраивать? Сегодня в библиотеке Анфиса с Илларионом прекрасно разговаривали без моей помощи. Выходило даже лучше, чем я рассчитывал.

Вот только радоваться тысяче восьмистам рублей почему-то стало труднее. Похоже, идеи Сабурова и в самом деле оказались заразны. Восемь дней оставались. А что именно собирался за эти восемь дней сделать, теперь я понимал гораздо хуже. Я задул свечу. О новых планах я подумаю утром.

* * *

Утром я решил съездить к Лапшину. Решение пришло за завтраком и оказалось настолько простым, что я отложил ложку. Фёдор Иванович разбирал наследство Михаила, видел бумаги Хлудова и лучше меня знал, что можно сделать с заложенным имуществом. Тысячи восьмисот рублей у меня не было. За неделю типография их не заработает. Зато были дом, двор и сама типография. Не хватало денег — значит, надо было искать не деньги, а кредитора.

После завтрака я оделся и вышел на улицу. Извозчика поймал у перекрёстка и назвал адрес Лапшина. Утро было прохладным. Лавки уже открывались, дворники подметали улицу, от булочной несли корзины. На следующем перекрёстке движение встало из-за телеги. Возница тянул лошадь за узду, та упиралась и понемногу разворачивала телегу поперёк проезда.

Пока разбирались с лошадью, я ещё раз прикинул схему. Новый кредитор даёт тысячу восемьсот. Хлудов получает свои деньги. Его закладная погашается. У меня остаётся тот же долг, только без необходимости выплатить его к Покрову. На этом простая часть заканчивалась. Имущество уже было заложено Хлудову. С этим и надо было разбираться.

У дома Лапшина я расплатился и поднялся на крыльцо. В передней меня узнали. Служитель принял шляпу и верхнюю одежду.

— Фёдор Иванович дома? — спросил я.

— Дома-с. Доложу.

Он ушёл и скоро вернулся.

— Просят.

Я прошёл в кабинет.

Фёдор Иванович сидел за столом над бумагами. При моём появлении он отложил перо и поднялся.

— Алексей Николаевич. Доброе утро.

— Доброе утро, Фёдор Иванович. Простите, что без предупреждения.

— Ничего. Садитесь.

Я сел напротив стола. Лапшин отодвинул бумаги, освобождая место перед собой.

— Что у вас?

— Нужен совет. По долгу Хлудову.

Фёдор Иванович отложил лежавший перед ним лист.

— Слушаю.

— Я хочу погасить долг к Покрову. Тысячи восьмисот у меня нет и за оставшиеся дни не появится. Но есть имущество, которым этот долг обеспечен. Я подумал: если занять ту же сумму у другого кредитора, Хлудов получит свои деньги, его закладную можно будет погасить, а новый долг я смогу выплачивать постепенно.

Лапшин слушал.

— Только здесь получается замкнутый круг, — сказал я. — Чтобы снять закладную Хлудова, мне нужны деньги. А занять эти деньги я хочу под имущество, которое всё ещё заложено Хлудову.

Фёдор Иванович провёл ладонью по столу.

— Так, — сказал он.

— Вот за этим я и приехал. Скажите, существует законный способ заменить долг Хлудову другим — на более долгий срок, под то же имущество?

Фёдор Иванович сказал:

— Сначала посмотрим, что именно Михаил Андреевич заложил Парамону Ильичу.

Он поднялся и подошёл к шкафу. Папки стояли на нижней полке тесным рядом. Лапшин вынул одну,