Чужая реальность - Валерий Головко

— Понятно.

— Зато, теперь Аляска наша! — с гордостью сказал Коля.

— Это хорошо!

— Угу.

— А много людей погибло?

— У нас двадцать шесть миллионов...

— Ого!..

— Да... А у них около полумиллиарда...

— Ох... Ёп!.. Ничего себе!.. Круто вы тут воюете!.. И долго война шла?

— Два дня.

— Два дня?.. Не долго!

Я уже показал себя человеком с потерянной памятью, так что можно было спокойно спрашивать любые вопросы, не боясь, что тебя заподозрят как человека с плохими намерениями, вроде шпиона.

— А какой сейчас год?

— Ты и этого не знаешь? Вытаращив от удивления глаза, возмутился Коля.

Я глянул на него недовольным взглядом.

— Ладно- ладно, — сказал он успокаиваясь. — Тысяча девятьсот девяносто третий.

Я начал соображать: "Из две тысячи тридцать третьего меня занесло в тысяча девятьсот девяносто третий... Это... Так... Так... На сорок лет в прошлое?!.. Ничего себе переход!"

— Какое сегодня число? — Спросил я у Коли.

— Двадцать пятое июля.

Я хотел спросить, кто сейчас президент, и уже открыл рот, но тут же запнулся, вспомнив, что при социалистическом строе главный в стране точно не президент.

— А кто сейчас през… ну… как там его… глава государства?

— Генеральный секретарь?

— Ну, да.

— Юрий Андропов.

Я немного оживился, услышав знакомую фамилию.

— О!.. Юрий Андропов? А сколько же ему лет?

— Где- то семьдесят с лишним.

— Хм... Понятно.

Всё вроде бы стало более — менее ясно про этот мир и про наше путешествие: "Получается так, что мы делали переход в движении, намереваясь попасть на двадцать четыре года в будущее, и когда я открыл глаза, то расчёт аппарата был нарушен, и нас занесло в прошлое, на сорок лет назад. Здесь сейчас по-прежнему, социалистический строй, генеральный секретарь — Андропов, тот человек, чьим именем подписаны наши инструкции из аппарата. Теперь нужно было найти своих товарищей, сделать, примерно, четыреста восемьдесят переходов, и мы будем у себя, в своей реальности".

Но, не смотря на, вроде бы, оптимистичный вывод, что- то подсказывало мне, что всё гораздо хуже и сложнее. Во-первых, неясно, что с аппаратом. Если аппарат разбился, то это конец, и всю оставшуюся жизнь придётся провести в этом кошмарном мире. Во-вторых, — почему эта реальность так сильно отличается от нашей? Вроде бы не очень далеко. Всего где- то четыреста восемьдесят переходов, а различия ужасающие. Прямо, мир чудовищ, какой- то. И что- то мне подсказывало, что четыреста восьмьюдесятью переходами тут не отделаться.

И в подтверждение пессимистического прогноза, дополняло всё это моё внутреннее состояние, о котором мне говорил Лёха: "нахождения не в своей тарелке", "мандраж", и беспокойство, чем- то напоминающее похмелье, что вызывало подозрения того, что мы очень далеко от своей реальности.

Внезапно меня охватило чувство лютого голода.

— Ты можешь меня накормить? — спросил я его.

— Есть борщ. Будешь?

— Давай.

Коля ушёл на кухню. Через некоторое время он возвратился — в одной руке тарелка горячего борща с большим куском мяса, в другой — плетёная корзинка с ломтями ржаного хлеба. Он поставил всё на стол, кивнул мне: «Ешь».

Я сел за стол, взял ложку, схватил ломоть хлеба и принялся с диким аппетитом поедать борщ.

Я поймал себя на мысли, что готов есть так бесконечно — медленно, смакуя каждый момент, — и с удивлением отметил, что все мои ощущения в этом мире словно перемешались.

Интересно было наблюдать одновременно тревогу, жуткое состояние похмелья, тошноту и при всём при этом, — дикий голод! Но самое главное, что Колин борщ показался мне лучшим блюдом в моей жизни.

— Какой вкусный борщ?! В жизни ничего вкуснее не ел, — с восторгом похвалил я Колино блюдо, словно дегустатор, оценивающий редчайшее кулинарное творение…

Я поднял глаза на Колю и, улыбнувшись пошутил, чтобы снять остаточное напряжение:

— Наверное присутствуют нанодобавки? — сказал я и посмотрел на Колю улыбаясь.

— Ещё добавки? — недоумённо переспросил Коля, явно не уловив суть моей шутки.

Я мгновенно осознал неуместность своего юмора и смущённо ответил:

— Не обращай внимания…

Наступила короткая неловкая пауза.

— Это ты сам готовил? — спросил я уже серьёзно.

— Нет, мама приготовила.

— Мама? А где она?

— На работе.

— А где она работает?

— В колхозе, дояркой.

— А ты не работаешь?

— Я во вторую смену.

— Понятно. Передай своей маме большое спасибо.

— Хорошо, передам, — улыбнулся Коля.

Наевшись, я решил, что нужно идти искать своих товарищей.

Я доел борщ и отложил ложку, с интересом рассуждая:

"Странно, ещё полчаса назад я хотел убить Колю, воспринимая его как самую главную угрозу своей жизни, а теперь вижу его как обычного, доброго человека. Может, это побочный эффект от нахождения не в своей реальности?.. Скорее всего, да. Нужно быть осторожным здесь и не давать волю эмоциям".

— Спасибо, Коля. Я пойду. Извини, что так получилось.

— Ладно... И ты извини.

— А далеко отсюда железная дорога?

— Где- то с километр.

— Километр? Ого! Далеко я ушёл! А в какой стороне?

— Там, на выезде из посёлка, — он показал пальцем в сторону,

— Ну, пока.

— Пока.

Мы пожали друг другу руки, и я пошёл к главной двери на улицу. Она была закрыта на ключ. Я провернул ключ и вышел на знакомую мне дорогу.

На душе было заметно легче. Многие вопросы прояснились, но вместо них накопилось много других, на которые мне хотелось сию минуту узнать ответ.

Я пошёл по дороге, в сторону края этого посёлка, начиная логически соображать:

"Как я здесь оказался я не помню. Возможно, меня выкинуло из электрички как Лёху с Виталей. Если я живой, то и они могут быть живы. Логически разобраться, — расстались мы в электричке, на железной дороге. Значит, — место сбора там, где мы расстались. Нужно дойти туда и из той точки уже продолжать искать ребят".

Так я шёл, размышляя, пока не уловил взглядом знакомое очертание. Инстинктивно, я повернул голову, на интересующий меня объект.

Недалеко, в поле красовался большой, красивый, высотой с двухэтажный дом, — цветок. Он стоял один в поле, шевеля листьями, поворачивая свою шапку-голову то в мою сторону, то назад.

— Стоп!.. А ты ещё, откуда тут взялся? — Удивлённо вырвалось у меня.

Я остановился и, уставившись на цветок, пытался сложить, внезапно высыпавшись в моё сознание, — пазлы.

"Такие же цветы начали расти в нашей реальности незадолго до всех этих плохих событий" — сам- собой сформировался у меня вывод.

И тут до меня дошло: "Так вот откуда всё началось! Эта реальность была первая,