Андрей Загорцев - Третья мировая. Трилогия[СИ]
— Смотри, — он ткнул длинным пальцем с ухоженным ногтем в карту (интересно — как он умудряется во время войны еще и ногти стричь?), — с твоих слов получается, портовые причальные сооружения находятся вот здесь — как раз с обеих сторон бухты.
— Да, именно так, дааа… и на фотоснимке они как раз там, вот здесь и здесь на берегу бочки танкерные и сооружения портовые, — вспомнил я.
— По моей карте здесь глубины проставлены, здесь — крупнотоннажный сухогруз! большой десантный, танкодесантный, большой противолодочный, танкер — могут спокойно отшвартоваться.
Я посмотрел на морскую карту, значительно отличавшуюся от моей: течения, промеры глубин, даже какие-то сведения о рельефе морского дна. Действительно, глубина в районе бухты и пирсов значительная.
— Так вот, я думаю, что с обеих сторон бухты, где-то чуть повыше, стоит по противокорабельной батарее и посты противовоздушной обороны, прикрывающие воздушное пространство над бухтой. Самолёт по этому маршруту на посадку заходить не будет, сильно муторно — скальный хребет, потом повышение местности в районе аэродрома, — самый лучший курс — это как раз эта седловина. Мне реально надо будет знать точные глубины дна и минно-боновые заграждения перед заходом в бухту. На это у нас дня три уйдёт. Да к тому же посты ПВО надо высчитать.
— Судя по твоим словам, не отрицаешь возможности, что… — начал я.
— Я этого опасаюсь, — не дал мне досказать каптри Иванов. — Всё к тому идёт, что мы добываем разведывательные сведения для подготовки штурма острова. Согласись, командиру десантных сил две разведгруппы, уже заброшенные на остров, никогда не помешают: корректировка огня корабельной артиллерии, вывод из строя аэродромов, — он стрельнул у меня сигарету и, с удовольствием прикурив и затянувшись, выдохнул дым, — да это просто подарок — две группы!
Бахраджи, уже скинувший с себя комбинезон и "аляску", тихонько напевая нечто армянское под нос, что-то готовил на костерке чуть побольше, рядышком под скалами.
— Ара, что готовишь? — спросил я, учуяв аромат чего-то жарящегося.
— Чукча наш чаячьи гнезда говорят разорял. Так что сейчас будет омлет! зелени-мелени нет, жарю на жиру из тушенки, но старшина-джан уже слюнями захлёбывается. А Рыхлый говорит кушать не буду, яйца сырыми выпил.
Я, с нетерпением дожидаясь ужина, закурил. Тут же нарисовался Ковалёв и начал подавать мне знаки, прося подойти к себе.
— Я думал ты про спирт и колбасу забудешь, — посетовал я, поднимаясь. — Пойдём, налью. Ара, будь добр — достань палку колбасы! раз обещал, значит выполнять надо.
— Ай, совсем ресторан будет, — обрадовался Бахраджи и побежал к пещерам, где было спрятано продовольствие.
Пришлось открывать свой основной рюкзак и вытаскивать из его глубины большую алюминиевую фляжку емкостью в полтора литра. Кузнец подставил кружку. Я налил старшине и сказал принести вторую. Думаю, капитан третьего ранга не откажется выпить на боевой задаче с младшим по званию. Кузнец вернулся со второй кружкой:
— Командир, вообще-то я тебя не для отлива спирта звал, а по другому поводу.
— По какому другому? что еще случилось? — насторожился я.
— Стрелка в красном секторе, вот уже минут десять причем, не статична.
— Какая стрелка? в каком секторе? — не допонял сначала я, но потом тутже сообразил.
— Ты хочешь сказать, что комплекс в "работе"?!
— Ага, я недавно решил проверить: включаю, стрелка сразу в сектор работы ушла!
— Значит задача выполнена… Остается ждать сигнала, — подытожил я, закрывая герметичную крышку фляги. — Это стоит отметить. А что же ты мне сразу-то не сказал?
— Да подумал — раз уж спирт наливаешь, то наливай! а скажу в процессе.
Однако бы я на месте радиста за хорошую новость еще бы грамм пятьдесят потребовал. Лёха же проявил скромность, довольствовавшись обещанными ста граммами.
Я попросил старшину развести мою долю спирта водой и пошёл к костру, продолжая обдумывать создавшееся положение. Если Иванов прав и остров будут штурмовать, то сигнала на эвакуацию можно и не дождаться. А если ошибается, то как мы тогда бросим моряков здесь одних. Надо обговорить этот вопрос. Но оказывается эту проблему командир водолазов уже давно продумал сам. Он пояснил, что с подводной лодки им лично были вынесены некоторые документы штурмана. Иванов уже определил маршруты подхода к острову и, зная с наших слов время прохода самолёта и патрульных катеров, набросал координаты дополнительной точки подбора группы водолазов на борт. Если мы получаем сигнал на эвакуацию, то спокойно уходим в море. Командир передает с нами сведения о маршруте прохода к острову и свою опознавательную парольную группу, которые мы должны будем передать или офицеру разведки на борту или особисту.
Если всё проходит нормально, то той же подводной лодкой группу водолазов эвакуируют вместе с нами. Такой вариант развития дальнейших событий меня вполне устраивал. К моменту, когда мы обговорили все детали, появился Бахраджи, державший в обеих руках по большой алюминиевой миске.
— Товарищи командиры, ужин пожалуйста, — галантно оповестил он, расставляя на камнях тарелки. Вернулся, принес еще одну миску с нарезанной колбасой и крекерами, поставил кружки с разведённым спиртом.
— Как насчёт нескольких грамм разведённого? — кивнул я на кружки.
— Да какой же моряк от шила отказывался! — Иванов радостно потёр руки. — Ужин царский, даже колбаса имеется, со дна морского выбрались, водолазы мои в работе — почему бы и нет?..
Выпив спирта и плотно поужинав, я распрощался с капитаном третьего ранга, ушедшим к себе на базу, и развалился на надутой плащ-палатке. Ковалёв, получивший от меня указания, возился со станциями, Рыхлый, обменявшийся паролями с "соседями", как обычно запасшись махоркой и опрокинувший полтинник разведенного, ушёл в охранение. Ара, удобно устроившись и напялив наушник поискового приёмника, пытался поймать частоту какой-нибудь советской радиобашни. Я широко зевнул, закинул гудящие ноги на камни, события вчерашнего и сегодняшнего дней закрутились в голове как кинопленка, и я заснул как убитый.
* * *С утра на море поднялось волнение. Водолазы, работавшие на снятии оборудования на затопленной лодке, по решению каптри Иванова в воду не пошли.
Через пару часов волнение усилилось, и к обеду уже бушевал настоящий шторм.