Александр Конторович - Выжженая земля. Тетралогия

— Ага. И, в нарушение всех инструкций, ввалился в камеру с пистолетом.

— За это он уже получил строгий выговор. Да и сломанной руки ему надолго теперь хватит. Будет время осознать свои прегрешения. А вот вам-то теперь каково будет? С таким букетом… никакое УДО теперь точно не грозит. Придется сидеть…

— А что, есть варианты?

— У вас? — удивленно поднимает брови следователь. — Сомневаюсь…

— Рыжов! — окликает меня кум. — Заснул?

— Извините, гражданин начальник… задумался.

— Раньше думать надо было, — назидательно произносит он. — Тогда бы и сюда не попал. Ладно, иди.

Так и началась моя жизнь в этой колонии. Легкой она, ясен пень, не была. После первого, сделанного кумом предложения, он внезапно потерял ко мне всякий интерес. На разводах не замечал и с расспросами не лез. Уж кто там ему на ухо шепнул, бог весть, но он это понял, судя по поведению, правильно.

А вот глядя на происходящее в лагере, я и сам стал подумывать о том, что неплохо было бы потолковать с ним по душам. Уж очень не нравилось мне всё то, что творилось на воле. Конечно, сидя здесь, я многого не знал. Но голова-то на плечах есть! А анализировать даже такую, поступающую по крошкам, информацию я умел. И ничего хорошего в ближайшее время не ожидал. Если предчувствия меня не обманывали, то в воздухе очень нехорошо пахло. Причём, не порохом, а кое-чем существенно похуже…

Так что, когда подохло радио, мои чувства прямо-таки взвыли от напряжения.

Однако искать встречи с кумом не пришлось. Он и сам меня поймал.

В тот день нас припахали на переноску мебели. По слухам, ожидалось уплотнение зоны, часть заключённых уже куда-то вывезли. Теперь в срочном порядке освобождали кабинеты. Туда, опять-таки по слухам, должны были вскоре заехать новые сотрудники. Вот и перетаскивали наши начальники мебель в другие помещения.

Тащим по коридору шкаф и прямиком натыкаемся на кума. Он как раз выходил из кабинета.

— А… Рыжов, — кивает он, — вот и славно. Ты же у нас по металлу работать можешь?

— Могу, гражданин начальник.

— Бросай на фиг эту деревяшку, другие дотащат. У меня замок в столе забарахлил, займись.

— Инструментов нет.

— Чего там тебе нужно? Отвертку, молоток да плоскогубцы? У меня в кабинете автомобильный набор лежит, там всё есть.

Заходим в кабинет. Дверь он не закрывает, и все проходящие по коридору могут видеть меня, присевшего на корточки перед столом.

Замок оказался вполне исправным, и хорошо работал. Не успеваю я раскрыть рот, как кум меня опережает.

— Сиди тихо, Рыжов. Слушай сюда. То, что ты неспроста тут сидишь, я знаю. Как и то, что о твоем поведении и контактах положено сообщать ежемесячно. Причем, заметь, в два разных адреса! Один — насквозь официальный, ну, да ты и сам, небось, его знаешь. А вот второй… тут вроде бы неофициально попросили, человек-то на службе уже и не состоит. Да вот отказывать ему… как-то неправильно было бы. Там сказали, в случае чего намекнуть тебе, что привет Степаныч передаёт, ты поймешь. Так?

— Да. Есть такой человек.

— Добро. Здесь вскорости всё плохо будет. Не спрашивай меня, сам ничего тебе не скажу. Просто не знаю. Короче, пора тебе ноги делать. Отпустить тебя официально не могу. И права такого у меня нет, да и не факт, что от официалов один я за тобой смотреть должен.

— Что ж теперь — бежать?

— Правильно мыслишь. Под столом бумажка лежит. Там описание тайника. Сможешь пару-тройку человек с собою сманить?

— Зачем?

— Один уйдёшь, все прочие что-то заподозрят. Да и мне выгодно, чтобы побег групповой был. Я тогда режим чуток поприжму, как раз повод будет. Только с собою бери тех, на ком кровищи не так много есть. Из бытовиков кого посмотри.

— Стрелять по нам будут?

— Не буду врать — будут. Приказать в тебя не попадать, извини, тоже не могу. Но выучка есть — уйдёшь.

— А те, кто со мною?

— Тут уж, как повезёт. Обещать ничего не могу. Зато, все будет как взаправду, никто ничего не заподозрит.

— Сколько у меня времени?

— Сутки.

— Немного… как сообщить о готовности?

— Ты верующий?

— Ну… есть малость.

— Утром мимо ворот пройдешь, на икону перекрестись.

Точно, в прошлом году там поставили столбик, на котором в застеклённом ящичке установили икону. Специально митрополит приезжал. Служил молебен, потом нас всех в столовой пирожками угощали.

— Понятно.

— Через час я к воротам подойду. Внутрь не пойду, буду с контролерами на КПП разговаривать. Если увидишь меня, действуй, как в бумажке и написано. Время там указано наилучшее. Тайник я три дня назад заложил, еда там есть, ещё кое-что по мелочи. На первое время хватит.

— Спасибо, товарищ майор!

— Не за что. Вот уйдешь, тогда и благодари. Не знаю, что уж там у тебя на воле было, да и знать не хочу. Но если за тебя т а к и е люди просят, значит, есть у них для этого причины.

Проводив взглядом ушедшего зека, Корзун снял трубку.

— Товарищ подполковник? Да, всё прошло, как мы и предполагали. Практически сразу. Да… Ну, в любом случае, у нас теперь будет повод слегка подзакрутить гайки. А то народ уже что-то чуять начал. А тут — побег, вот и не станут удивляться, что мы свирепствуем. Для нас сейчас каждый день важен.

Уж и не помню, кто из классиков писал о том, что гладко было на бумаге, да забыли про овраги… а по ним ходить!. Но дядя явно знал толк в этом вопросе!

Как ни продуман был план кума, но при столкновении с реальностью и он тоже полетел ко всем чертям.

Желающих сдернуть отсюда я отыскал сравнительно быстро. Собственно говоря, и искать-то не пришлось. Таковые люди были мною уже найдены ранее и даже поговорить с каждым я успел. Спросите, зачем? Да так… на всякий случай… уж очень я человек предусмотрительный. Всего нас набралось четверо. Нескладный и тощий, как жердь, Уфимцев. По пьянке зарубил топором соседа. Ужаснулся и пошел с повинной. Дали десять лет.

Молчаливый и необщительный Фенхель. Купился на шикарную рекламу, заложил квартиру, собрал наличные деньги и отнес их в преуспевающую компанию, которая обещала немыслимые проценты. Естественно, вскоре после этого руководство компании заявило о банкротстве. Михаил, оставшись без крыши над головой, два года ходил по судам. Поняв бессмысленность своих попыток, скопил денег, приоделся и нанес визит главе компании, который как раз раскручивал очередную пирамиду. В изящном портфельчике у него лежал двуствольный обрез…