Александр Маркьянов - Период распада часть 4 (СИ)

— Господа? — вопросительно произнес Бьюсак

— Разрешите? — поднял руку как в школе польский полковник, прибывший с генералом Барзой

— Прошу — чисто по-польски ответил Бьюсак, налегая на "о", он знал несколько ходовых слов и выражений по-польски, потому что поляки тренировались на базах SEAL.

— Пан генерал в чем-то прав, мой опыт тоже говорит о большей желательности скрытного проникновения к объекту, нежели о штурмовых действиях. Остается один вопрос, паны генералы — кто будет осуществлять этот план. Потребуются люди со знанием русского языка. Я так понимаю, паны, что предыдущая штурмовая группа была укомплектована исключительно из потребностей быстрой воздушной атаки. Часть людей сможем предоставить мы… — полковник сознательно поднял этот вопрос сам и обозначил пределы, чтобы не просили больше — ну, скажем взвод, возможно чуть больше. Но больше людей — у нас нет.

Так получилось, что все взгляды уперлись в генерала в отставке Бастера Меллона. Получилось как всегда — инициатива поимела своего инициатора. Раз ЦРУ подняло этот вопрос, пусть ЦРУ и разгребает все это.

— Я так полагаю, на флоте остались специальные команды, предназначенные для действий против России — сказал генерал

— Увы, джентльмены — с тщательно скрываемой злорадностью сказал Бьюсак — в течение второй половины девяностых и всех нулевых мы не считали Россию соперником, и как только приходила пора урезать расходы, резали, прежде всего, за счет сил, предназначенных для противодействия России. Я могу найти нескольких парней на флоте, способных сойти за русского — но это все.

Генерал Меллон прикинул. Силы в ЦРУ были — в отличие от армии ЦРУ никогда не забывало, что есть Россия. Тот лагерь… раньше он был в Турции, теперь перенесен на территорию Ирака. Есть еще один лагерь… в северном Афганистане. Там можно найти до тысячи специалистов, которые ненавидят Россию всей душой, всем сердцем и пойдут на любую операцию против нее. Эти лагеря были тренировочными, именно там тренировались спецподразделения SAD[28] и некоторые подразделения армии США, в частности — бойцы десятой горной дивизии. Отрабатывалась так называемая "техника боевого роения" — то есть действия мелкими партизанскими отрядами на территории противника. Но это были и тренировочные лагеря для самих инструкторов… из них ЦРУ готовило волков, способных разжечь новый адский костер на всем северном Кавказе.

Возможно, время пришло.

— Господа, я должен получить разрешение директора Национальной разведки для того, чтобы задействовать имеющиеся у нас силы. Это слишком серьезная операция.

— Мы все это понимаем, господин генерал — Бьюсак сумел скрыть улыбку, он наказал этого заносчивого армейского ублюдка, переложив большую часть ответственности на него — но об операции доложено в Белом доме. И там высказали большую заинтересованность в ее успешной реализации.

Нет Бога кроме Аллаха и Мухаммед пророк его!

Трудно даже сосчитать, сколько немыслимых зверств осенялось этими словами…

Сегодня была пятница, джума, выходной день — а значит Махмуд, разнорабочий на приисках, араб и уроженец Сулеймании пошел в мечеть совершить пятничный намаз, отдать долг Аллаху. Точно так же поступили и многие другие жители Киркука — Киркук благодаря близости Курдистана и наличию нефтяных промыслов был одним из немногих городов в современном Ираке, которые можно было бы назвать многонациональным и многоконфессиональным. Именно поэтому — город стал очередной целью для удара по и так хрупкому как стекло гражданскому миру в Ираке.

Махмуд родился в Сулеймании потому, что Саддам Хуссейн, проводя политику арабизации этих земель — переселил на итсконно принадлежащие курдам земли немало арабов, бесплатно раздавая им землю, которая была намного более плодородна, чем на юге. Переселился в Сулейманию и отец с матерью Махмуда, причем у матери Махмуда Аллах уже сотворил во чреве, и поэтому Махмуд родился уже в Сулеймании.

Потом — Махмуду было лет пять — Саддам проиграл Умм-аль-маарик и союзники решили запретить Саддаму расправляться с курдами, проводить политику насильственной арабизации иракского Курдистана. Была установлена зона, запретная для полетов и Саддам уже не мог посылать против курдов самолеты и вертолеты. Сами курды, окрепнув, создав боевые организации — пешмергу и получив помощь в Иране и Турции, у которых были свои виды на эту землю — стали возвращаться на свою землю, находя там переселенцев-арабов. Естественно, курды не собирались сносить обиду, и напряжение между арабами и курдами то и дело взрывалось кровавыми драками, а то и перестрелками. На полицию рассчитывать было нечего.

Сколько Махмуд помнил — они всегда дрались. Пацаны делились на две группы — арабов и курдов и они всегда дрались. Ни разу не было случая, чтобы курд помог арабу или араб помог курду — они по-настоящему ненавидели друг другу.

То, что произошло в городе Салах ад-Дин, было настолько ужасно, что не укладывалось в голове. Двадцать с лишним тонн какого — то вещества, сильно похожего на напалм — бензин с загустителем и алюминиевой пудрой — взорвался прямо в центре города. Говорили многое… но говорили те, кто этого не видел, потому что те кто видел в живых не остался. Кто-то говорил, что огненный шар, взвившийся над городом, был высотой метров в пятьдесят, кто-то говорил про сто — как бы то ни было, чудовищный шар этот при горении выпил весь кислород, и получилось, что в городе как будто взорвали сверхмощную бомбу объемного взрыва. Все люди, которые были рядом со взрывом — моментально испепелились, а кто был дальше — тоже умерли, потому что огонь забрал весь кислород из легких и нечем было дышать. После взрыва — поднялся ужасающий ветер, он дул в направлении эпицентра и был так силен, что людей, где просто сшибало с ног, а где подхватывало и бросало в пламя, где они превращались в пепел. Огонь смогли потушить только через несколько часов — потому что он горел так, что бессильна была даже вода. Потушили нефтяники, прибывшие к месту взрыва — они специализировались на тушении горящих нефтяных скважин и знали свое дело. Они же сказали, что к бензину было подмешано еще что-то, что-то, что не дает тушить пожар.

Количество погибших было неизвестно до сих пор. Ясно было только одно — их тысячи. Многих невозможно было сосчитать по одной простой причине — они сгорели дотла, и от них ничего не осталось, кроме пепла.

Естественно, курды должны были отомстить. Они не могли не отомстить — хотя бы потому, что иначе перестали бы быть курдами.