Фантастика 2026-215 - Александр Изотов

Как вдруг услышала цокот когтей и тихое рычание совсем рядом, и хватка на моем теле ослабла. Следом раздался нечеловеческий вопль. Оказывается, служебный пес вцепился Косте в ляжку, и парень упал и начал кататься по полу, извиваясь от ужаса и боли.

— Казбек, фу! — скомандовал один из оперативников, и овчарка послушно подошла к нему. — Да хватит уже, не придуривайся, — обратился к Косте, — моя собака тебя пока что только предупредила.

Опять хлопнула входная дверь, и я направилась в коридор, чтобы выпроводить нежданного читателя. Но тут меня чуть не сшибла с ног размалеванная баба в мехах из чернобурки.

— Костя, Костенька! Ты чего орешь? Что с тобой сделали? — бросилась она было к Липову, распространяя запах дорогих духов по всей библиотеке. Но тот уже успел отойти от шока, перестал орать и сел на полу. Только морщился и поглаживал осторожно свою ляжку. А еще с расстройством оглядывал порванную штанину.

Увидев людей в милицейской форме, противная баба разом стушевалась и попятилась на выход.

Казбек глухо зарычал и побежал к ней.

— Ай, ай, — уберите собаку! — завизжала баба не своим голосом и зачем-то подняла руки вверх. — Я не ухожу! Я все расскажу!

— Давно бы так, — молвил Сорокин, а его товарищ подозвал к себе собаку.

Я вдруг заметила в ее ушах покачивающиеся желтые капельки в золотой оправе.

— А откуда у вас эти сережки? — поинтересовалась демонстративно. — Вы знаете, что они принадлежат другому человеку? И даже могу сказать, кому.

Девицу вдруг перекосило, она со злостью вынула из ушей драгоценности и швырнула их на пол.

— Да на-те, заберите, мне чужого не надо!

— Ох, нехорошо уликами разбрасываться, — Сорокин, человек не гордый, наклонился и ловко подобрал украшения в чистый пакетик. — И зачем же вы брали, интересно, чужое?

— Да еще и снятое с убитой, — добавила я.

— Да я откуда знала про его делишки? — выпучила она густо подведенные черным глаза. — Принес и подарил. А я знать не знаю, откуда он их взял. И я же сказала, все расскажу.

— Эх, Лидка, — не отрывая руки от ляжки, повернулся к ней Костя, — не ожидал от тебя предательства. Нету у тебя чувств человеческих!

У меня дыхание перехватило от такой наглости. Давно ли прямо здесь, в этих стенах, он мне шептал нежные слова, сволочь? А теперь при мне с другой о чувствах болтает. Ну козел же форменный.

— Так, хватит библиотеку занимать, — скомандовал Сорокин, — сейчас едем в отделение, там все и расскажете.

— А по какому праву? — вдруг взвился Костя, поднимаясь на ноги. — В чем я виноват?

— Вы обвиняетесь в убийстве своей жены, — спокойно ответил Сорокин, а баба в мехах ойкнула.

— С чего бы это? И чем докажете? — продолжал отпираться Липов.

— А ты чем докажешь, что уезжал во время убийства? Билеты хотя бы можешь показать?

— Так я… — на секунду растерялся Костя. — Я с товарищем на машине…

— Ну вот и расскажешь все.

— Да у меня он был, товарищ милиционер, — зачастила Лидка, — как от жены ушел, так все время у меня, только иногда на часик-другой уходил по делам.

Я успела ее задержать за рукав, когда они выходили из библиотеки:

— Лида, вы, кажется, хотели поменяться на хрестоматию?

Она со злостью вырвала рукав, но взглянула заинтересованно:

— Ну да, а что?

— Мне удалось уговорить Марию Ивановну на обмен. Так что, если из милиции отпустят, приезжайте со всеми документами завтра в нотариальную контору, часикам к девяти.

Она еле заметно кивнула и пошла за группой ментов к их машине.

Через пару недель я сидела в кабинете Сорокина и знакомилась с материалами дела, заодно слушая рассказ хозяина кабинета о деталях допроса.

Разумеется, Косте не удалось доказать свое отсутствие в городе во время убийства. Он так и не смог назвать имя товарища, с которым якобы ездил на машине, а билетов на поезд или другой общественный транспорт не было и в помине.

Потом его спросили про подарок сожительнице, и он ничем не смог доказать, что купил эти сережки. Плел какую-то ересь.

— Представляешь, он сказал, якобы драгоценности жены ему отдал какой-то мужик на улице, — хихикал Сорокин. — Ага, так мы и поверили!

— А что за мужик, незнакомый? — поинтересовалась я.

— Да черт его знает. Костя говорит, принял его за хахаля жены. Якобы тот отдал и сказал: «Анжела просила вам передать. Она новую жизнь начинает, не хочет старый хлам туда тащить».

— Додумался же до такого, — фыркнула я.

Задавали ему и вопросы о шубе, о договоре, о хрестоматии. О том, с какой целью он передвигался по городу в чужой одежде. Почему ни разу после убийства не пришел к себе домой. А еще — зачем говорил Надежде, что Анжелка якобы спала с братом.

Костя быстро понял, что отпираться бессмысленно, и начал рассказывать. Только издалека.

Анжелку он встретил в институте — учился на последнем курсе, а она работала в учебном заведении уборщицей. Молодая, хорошенькая блондинка, очень практичная и хозяйственная, сразу приглянулась парню. А еще его устраивало, что она местная, с квартирой, и живет одна. Родители умерли, а брат… юная жена предпочитала не вспоминать про него в разговорах. Да и никто бы в те годы о таком не вспомнил. Тогда всякие урки были последними в обществе. А такие, как Костя — рабочие и служащие, — первыми.

И пусть квартира в аварийном доме, но люди знали, что дом совсем скоро расселят, всем дадут отдельные квартиры в новых домах. Тогда, в восемьдесят шестом, никто и представить себе не мог, что в ближайшие годы советское государство развалится. Нет, возможно, где-нибудь в столице особо продвинутые граждане что-то и знали, но здесь, на периферии, люди верили только в светлое будущее.

К тому же для Кости, как выпускника, особенно ценным была прописка и возможность остаться работать в городе.

И все шло как у людей. Костя работал в НИИ младшим научным сотрудником. Звезд с неба не хватал, но в своем будущем твердо был уверен. Через пару лет он обязательно продвинется, начнет получать больше. Родители из деревни тоже всегда помогут. Через год после свадьбы, как водится, родилась