Дворянин с понедельника. Часть 3 - Андрей Анатольевич Федин

Сергей Петрович сидел неподвижно, глядя перед собой.

Илларион Петрович посмотрел на брата.

— Началось это давно, — сказал он. — Сергей был ещё мальчиком. Сколько тебе было?

— Двенадцать.

— Двенадцать. Однажды он застал нашу мать с Михаилом Андреевичем. Они были одни. Мать плакала и держала Михаила Андреевича за руки. Михаил сердился и разговаривал с ней весьма резко.

Сергей Петрович сразу повернулся к брату.

— Ты смягчаешь, брат. Он говорил с ней дерзко. Я стоял совсем близко. Мать держала его обеими руками и плакала. Михаил хмурился. Сердился. Несколько раз пытался высвободить руки. И разговаривал с ней так, как с ней никто при мне не разговаривал.

Сергей Петрович помолчал.

— А она терпела. Продолжала держать его и что-то ему говорила.

Он смотрел на Иллариона.

— Я тогда никому ничего не сказал, — произнёс Сергей Петрович. — Что я мог сказать? Всего разговора я не слышал. Увидел их и ушёл. Потом много лет вспоминал.

Илларион Петрович чуть нахмурился.

— Я этого и не отрицаю, — сказал он.

— Иногда мне кажется, что именно это ты и делаешь.

Илларион Петрович вздохнул.

— Сергей, утром мы уже всё это обсудили.

Сергей Петрович отвёл глаза.

Илларион Петрович снова обратился ко мне.

— Одного увиденного было мало. Сергей и сам это признаёт. Он запомнил странную сцену, и на том всё закончилось. Много лет спустя, уже после смерти нашей матери, Сергей разбирал старые семейные счета. Тогда он и обнаружил выплаты Михаилу Андреевичу.

Я посмотрел на Сергея Петровича.

Он встретил мой взгляд.

— Деньги Михаилу выплачивались много лет, — продолжил Илларион Петрович. — Регулярно. Суммы менялись. Сам порядок оставался прежним. После смерти матери выплаты прекратились.

Пресс за стеной ударил ещё раз.

Илларион Петрович достал из внутреннего кармана сложенный лист и положил его на стол.

— Сергей принёс мне эти записи сегодня утром, — сообщил он. — Я их просмотрел. Деньги действительно выплачивались.

Лист остался лежать между нами.

— После этого Сергей вспомнил ту сцену.

— Разумеется, вспомнил, — сказал Сергей Петрович.

Илларион Петрович продолжил:

— Он решил, что одно связано с другим. Мать и Михаил Андреевич. Затем многолетние выплаты Михаилу. Их прекращение сразу после её смерти. Сергей предположил, что между ними существовала связь.

Сергей Петрович сжал губы.

— Потом возник вопрос, зачем Михаилу платили, — продолжил Илларион Петрович. — Сергей решил, что причина могла крыться именно там. Что Михаил Андреевич знал о нашей матери нечто такое, огласки чего она хотела избежать. И получал деньги за молчание.

Сергей Петрович подался вперёд.

— Ты опять рассказываешь это так, — сказал он, — будто я увидел две записи в старой книге и тут же всё придумал.

Теперь Илларион Петрович повернулся к брату.

Сергей Петрович резко провёл рукой по волосам.

— Я помнил тот день много лет. Потом умерла мама. Я нашёл счета. Одни. Вторые. Третьи. Снова Михаил. Снова деньги. И так было годами. После её смерти всё прекратилось. Сразу. Что я должен был подумать?

Говорил он уже громче. В голосе появилась резкость.

Илларион Петрович дождался, пока брат закончит.

— Сергей, я сказал тебе утром, что объяснений могло быть несколько.

— Назови хотя бы одно.

Илларион Петрович посмотрел на него.

Сергей Петрович ждал.

— Не могу.

Сергей Петрович откинулся на стуле и отвернулся к окну. Этот ответ они, судя по всему, утром уже проходили. Илларион Петрович повернулся ко мне.

— В этом и состоит затруднение, — сказал он. — Я не считаю увиденное Сергеем доказательством любовной связи. Тем более я не готов обвинять Михаила Андреевича в шантаже. Но объяснить выплаты сегодня я не сумел. Они существовали. После смерти матери прекратились. Больше я пока ничего не знаю.

Я посмотрел на лист, лежавший на столе.

Сергей Петрович заговорил тише:

— До вашего приезда, Алексей Николаевич, я тоже ничего не знал наверняка.

Он задержал на мне взгляд.

— Потом умер Михаил.

Илларион Петрович продолжил:

— Михаил Андреевич умер. Вы вернулись из Америки и получили его наследство.

Сергей Петрович взял с колена перчатки и переложил их на край стола.

— Тогда Сергей задумался о другом, — сказал Илларион Петрович. — Если Михаил Андреевич действительно хранил семейную тайну, могли ли вы о ней знать?

Мне сразу не понравилось направление разговора.

Илларион Петрович продолжил:

— Сергей понятия не имел, когда вы могли узнать эту историю. Михаил Андреевич мог рассказать вам ещё до вашего отъезда в Америку. Мог сообщить позднее. Вы могли сами найти упоминание уже здесь, разбирая его дела. Сергей этого не знал.

— И сейчас не знаю, — добавил Сергей Петрович.

Илларион Петрович кивнул.

— Поэтому Сергей стал присматриваться к вам.

Я вспомнил первый день. Кабинет Лапшина. Сергея Петровича у двери. «Вы надолго приехали?» Так вот откуда появился тот вопрос. Илларион Петрович заметил мой взгляд.

— При первой встрече Сергей спросил, надолго ли вы приехали. Потом он увидел вас рядом со мной. А за ужином решил выяснить больше.

Я посмотрел на Сергея Петровича.

Тот приподнял подбородок.

— Да, — сказал он. — Я вас расспрашивал.

Илларион Петрович продолжил:

— Его интересовало, зачем вы вернулись и что собираетесь делать дальше. Вы рассказали, что в Америке устроили собственное дело и собирались там оставаться. Вернулись по просьбе Михаила Андреевича.

Сергей Петрович придвинул стул немного ближе к столу.

— Михаил умер, — сказал он. — А вы остались.

Теперь он говорил мне.

— Занялись типографией. Начали появляться в обществе. Познакомились с Илларионом. Стали участвовать в его делах.

Последние слова прозвучали сухо.

— За ужином я хотел понять, случайно ли вы оказались рядом с братом, — продолжил Сергей Петрович. — Вы рассказывали о Филадельфии, о своей мастерской. О том, что собирались там жить. Потом сказали, что здесь у вас появился способ разобраться с наследством. Какой способ?

Он посмотрел на Иллариона Петровича.

— И в тот момент вы посмотрели в сторону моего брата, — заявил он. — Потом я спросил, надолго ли вас задержат здешние дела. Вы ответили, что бросать их посередине не собираетесь.

Сергей Петрович ненадолго замолчал.

— К тому времени я уже знал о выплатах Михаилу. Знал, что он много лет получал деньги при жизни нашей